Воскресенье, 19.11.2017, 00:41Приветствую Вас Гость | RSS
 Пока народ безграмотен,
важнейшим ресурсом
для нас является
  Антикомпрадор.ру /как бы В.И.Ленин/  
» Меню сайта

» Обратите внимание!

Дело ИГПР "ЗОВ"


Политическая экономия
Учебник. 1954 г.


Необходимо знать:

Гибель Джонстауна - преступление ЦРУ (1978 год)


» Неслучайные факты
М.Хазин о свободе слова в США:
Одним из главных терминов «западной» системы ценностей является «свобода». Но что она подразумевает? Можно ли, например, считать, что в США есть свобода слова? На пропагандистском уровне ответ: «да». А на самом деле? Скорее всего, все-таки, «нет». И для доказательства этого достаточно даже не поднимать колоссальный пласт, разработанный советской пропагандисткой машиной (просто потому, что у нее на этот вопрос ответ будет «нет» в любом случае, независимо от конкретики). А просто привести вполне убедительные факты: даже очень авторитетные американские журналисты, которые 11-12 сентября 2001 года усомнились в официальной версии, что организатором теракта стала «Аль-Кайеда» и лично Бен Ладен, потеряли свою работу буквально в течении нескольких часов. И хотя сейчас, по прошествии нескольких лет, эта официальная версия кажется все менее и менее правдоподобной (а автор настоящего текста в этом абсолютно уверен, поскольку усомнился в ней еще до того, как теракты произошли, см. http://www.expert.ru/tmp/konfold/my18900.htm), разумеется, никакой компенсации эти люди никогда не получат.

» Ссылки

» Статистика
Яндекс цитирования Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru

Главная » Статьи » Статьи из Интернета » Просто интересные статьи

Китайский путь для России

Сравнение культа еды и обряда похорон на фоне управленческих традиций

Если по западному пути России идти бесполезно в силу больших издержек на холода, просторы и расстояния, то самый простой по-русски неожиданный и вместе с тем очевидный ответ на вопрос: "почему китайский путь для России не годится?" состоит в том, что китайцев много, тогда как русских мало! И разница эта составляет один порядок - десять раз. В бескрайней России просто нет того числа рабочих рук, интенсивным трудом которых можно было бы так же, как в Китае приумножать национальный продукт. Более того, в Китае, где раздолья совсем нет, около 70% населения сельское, очень скученное, и жить может без малого самодостаточно в почти натуральном хозяйстве двора. А в России те же 70% населения живут в городах, где самодостаточность невозможна, требуется продуктообмен и больше половины стоимостей создаётся в сфере услуг, торговле, на транспорте, в складском хозяйстве и связи.

Если Россия самая холодная страна в мире, то Китай - самая многонаселённая. Огромное количество и преимущественно сельский состав населения определяют китайскую специфику в части экономики китайского пути (источников накопления и способов распределения национального богатства).
Другой резон состоит в том, что Китай - это национальный монолит: 95% населения - китайцы (хань), тогда как Россия - конгломерат народов, где русских хотя и 80% от численности населения, но правящей доминанты по крови нет. В Китае именно ханьская национально-культурная доминанта определяет китайскую специфику в части политики, а именно: сплошную вертикаль власти единой ханьской бюрократии. В России же принципиальный характер имеет национально-культурное разнообразие, что в части конструкции власти определяет аристократический принцип отбора и удержания людей в составе правящей знати. В Китае бюрократия остаётся бюрократией, поднимается по прямой лестнице рангов и должностей, дисциплинированно служит государству, деспотично продавливает исполнение приказов, и даже взятка подталкивает процесс к назначенной высшим начальством цели. В России же державный прогресс делают, как правило, обходным манёвром подвижники аристократы, опирающиеся на ближний круг свояков и ставленников. А от командной лестницы бюрократов для общего дела большого толка нет. На местах российские бюрократы либо гасят порыв приказа статьями, пунктами, параграфами нормативных актов, либо, завидуя успехам аристократически "лично годных", работают на себя в свой карман и тоже не столько ускоряют, сколько поглощают и тормозят деловую активность.

Китайское руководство, каждый раз, когда примеряло на себя иностранные идеи, конечно, видело всю реальность своего огромного сельского населения и не поддавалось на иностранные соблазны универсальных, якобы применимых для всех времён и народов принципов, шло своим китайским путём.

Важную особенность этого пути всегда составляла демонстрация силы, серьёзности намерений действовать, как фактора и острастки направленной вовне и духовной мобилизации внутри китайского общества, его сплочения вокруг власти. Собственно действия с применением силы вторичны. "Винтовка рождает власть", - любимый лозунг Мао Цзэдуна. Китайский "контрудар в целях самообороны" по Вьетнаму 17 февраля 1979 года, вот с чего начались на практике реформы Дэн Сяопина. В России же меры не знают, и сила, если и демонстрируется, то с большой задержкой и лишь после очень долгого сосредоточения.

Мао Цзэдун, сам выходец из горной деревни должно быть хорошо понимал крестьян и в своей деятельности был, прежде всего, китайцем, а уж потом марксистом. Мао расширил европейское, западное учение Маркса, добавив концепцию построения социализма в полуколониальной и полуфеодальной стране. Свою теорию "демократической революции" он построил на понимании национальных реалий аграрного Китая, и ему удалось успешно применить её на практике.

Китайский путь "реформ и открытости" Дэн Сяопина в 1979 году тоже начинался с деревни. Начало предусматривало самодостаточность, "опору на собственные силы". Ни государство, ни частные инвесторы ничего по началу никуда не вкладывали. Лишь идея и практика Kommvh c "железной чашкой риса" для всех, введённые Мао Цзэдуном, были заменены в деревне на идею и практику "семейного подряда" с результатами только для своих. Бережно, с сохранением всех возможных привилегий, заменили и руководящие кадры "революционеров старшего поколения" в партии и армии на подошедшее по возрасту активное и желавшее перемен поколение участников уже не героического "Великого похода", но бесславного "Большого скачка". "Раскрепостили сознание" людей, перейдя от безграничного ореола коммунистических символов к конкретному образу накопления в видимой перспективе. Отдали команду "железным винтикам" накапливать, и "процесс пошел".

Реформы начинались с того, что в деревне китайская крестьянская семья (живущие вместе поколения кровных родственников) на основе коллективного (малый клан), реже индивидуального, подряда получала в хозяйственное использование сроком на 50 лет землю, и очень часто в виде горы (80% территории Китая горы). Если на горе есть хоть какая то почва, то её можно уступами террасировать, сооружать горизонтальные площадки полей и выращивать зерновые. По законам геологии на вершине горы часто бывают источники питьевой воды необходимые для людей и домашнего скота (монастыри в горах везде устроены при таких источниках). Полив полей -естественными осадками, которых хватает. Если почвы мало, одни камни, то террасы засаживаются плодовыми деревьями. Если с почвой совсем плохо, то террасы не делаются, а склон засаживается лесом. Поскольку деревья вырастают до возможности их распиловки в доски примерно за 20 лет, то пятидесятилетний срок подряда открывал крестьянам перспективу даже в самом худшем горном варианте двум поколениям семьи, получившей землю в подряд, достичь хоть каких-то, но гарантированных результатов от хозяйственной разработки горы. Все китайцы ещё при Мао Цзэдуне на политзанятиях в ходе "культурной революции" учили наизусть его работу "Юй-гун передвинул горы" с идеей не бояться трудностей и возможности достижения результата кропотливым трудом нескольких поколений семьи. При Дэн Сяопине были созданы условия семейного (именно в нескольких поколениях кровных родственников) хозяйства. Дело реформ в сельском хозяйстве пошло, так как у массы крестьян появился интерес работать интенсивнее с видами на будущее.

Сначала только интенсивный и рачительный личный, ручной труд семисот миллионов китайских крестьян, получивших перспективу улучшения своей жизни и жизни своих детей, без оборотных денег, без механизмов, без химических удобрений, без помощи науки, примерно к концу 80 х годов позволил накормить деревне себя и город. В деревне появились какие-то накопления для потребления современных городских промышленных товаров.

В результате реформ коммуны распустили, но земля в Китае осталась государственной и лишь была отдана в семейный подряд на 50, а под некоторые цели, максимум, на 70 лет. Где местные условия сурового климата, бедных почв и низкой плотности населения требовали широких коллективных усилий для товарного производства, там были сохранены большие производственные бригады. А в холодных, малолюдных и малопродуктивных степях Внутренней Монголии и Синьцзяна сохранили крупные госхозы с машинной обработкой полей.

В 1997 году я участвовал в переговорах российского завода "Ростсельмаш" с китайцами на предмет продажи в Китай зерновых комбайнов. Российские комбайны рассчитаны на обширные поля и имеют ширину жатки 8,5 и даже 11 метров. Развернуться с такой жаткой в Китае почти негде. Так вот, покупали их китайцы, и то очень мало, только для степей Внутренней Монголии и Синьцзяна. На зажатых горами полях северного и центрального Китая в конце 90х годов стали использовать маленькие зерновые комбайны собственного китайского производства с шириной жатки 2-3 метра. Такие комбайны я видел регулярно, дважды в год на шоссе Пекин - Бэйдайхэ, когда их перегоняли своим ходом во время уборки урожая из одной производственной бригады в другую. Использовали комбайны группами, по несколько машин, на принципе передачи техники полеводческим хозяйствам во временную аренду. В относительно равнинном и самом урожайном восточном и южном Китае в рисовых чеках используется только малая механизация и интенсивный ручной труд. Этот пример показывает, что чем суровее климат, тем меньше урожайность, меньше численность населения, больше обобществления средств производства и больше техники на полях, а где климат самый мягкий, там самая высокая урожайность, больше всего населения, там нет госхозов, меньше используется техника. Источник стартового, для курса реформ, накопления капитала народного хозяйства страны уникален. Он кроется, по сути, в добровольной (мобилизованной интересами семьи) интенсификации труда громадного сельского населения, а также в климате, дающем три урожая в год. В этом, видимо, и состоит социализм с китайской спецификой в производстве зерна. А достаток зерна - важнейший фактор стабильности для общества с уже почти полутора миллиардами едоков и культом еды.

Если пища это один из природных факторов взаимосвязанный с психофизиологическими особенностями нации, то любопытны следующие наблюдения. На Западе пища во французской кухне поднялась до изысканности удовольствия, а в американской быстрой еде опустилась до примитивного обжорства, даже уровень американского ресторана перешел на быструю еду. У созерцательных русских еда простая и неспешная. У китайцев же еда медленная и изощренная на всех уровнях социальной лестницы. Даже самый бедный крестьянин где-нибудь в провинции Шаньдун будет за чашкой риса без ничего долго обсасывать личинки цикад и разгрызать хитин скорпионов, выбирая совершенно неведомые европейской кухне пресно-сладкие и горько-кислые нюансы вкусовых ощущений. И именно возможность нарастить в повседневном рационе чашку риса без ничего (по-китайски "основная еда") так называемыми "вспомогательными" продуктами (мясо, рыба, масло, сахар и пр.) и дала реформа большинству китайцев.

Я помню разговор с молодым китайским крестьянином летом 1978 года. Тогда, отнюдь не в горах, а на равнине с поливным земледелием под Пекином, где снимают два урожая, и выращивается даже такая теплолюбивая культура, как хлопок, денежные доходы в столичной пригородной сельскохозяйственной коммуне составляли 8 фэней на трудодень или меньше чем два с половиной юаня в месяц. Помидоры в то время в Пекине стоили 5 фэней за цзинь (полкило), носки стоили около юаня, а комплект простой зимней одежды - около сорока юаней. Рентабельность продуктивного сельского хозяйства держалась близкой к нулю. Бедность в китайской деревне была ошеломляющей для европейца.

За годы реформ деревня в пригородах городов, где сбыт рядом, и на равнине, где тепло, вдоволь воды и много рабочих рук, интенсивным трудом разбогатела, приоделась, отстроилась новыми домами с городской мебелью и спутниковым телевидением. Особенно заметно поднялась деревня в равнинных восточных и южных районах, где по условиям климата снимают до трёх урожаев, а водный транспорт по многочисленным рекам и приморский каботаж своей дешевизной обеспечивают выигрыш над накладными расходами в любых сухопутных и, тем более, горных перевозках. Однако и через 20 лет после начала реформ, в 1998 году, всего в 300 км от Пекина, я своими глазами видел горные деревушки между Тайюанем и Шицзячжуаном, где крайняя бедность никак не изменилась к лучшему за годы реформ по причине отсутствия в тех горах пригодной для обработки почвы.

В Тибете капитализм невозможен, зато есть свобода

В Тибете же, в 1998 году, я видел в ходу карточки распределения зерна, но и то только в находившихся на довольствии государства китайских гарнизонах. Тибетцы же даже с появившимися кое-где радиотелефонами, компьютерами и электронной почтой как жили в натуральном хозяйстве, так и живут. Так как растёт в Тибете, да и то очень плохо, только ячмень, местное топливо - только кизяк на ячменной соломе и навозе яков, а любая интенсификация движений из-за разряженное воздуха и кислородного голода приводят к быстрой усталости и истощению физических сил, как у альпинистов. Растительная пища грубая, ограничена ячменём, который порой жуют прямо в виде зерна. Варёное мясо, сливочное масло, сохраняемое кусками в зашитом бараньем желудке, простокваша, лепёшка, бульон с пельменями и чай с молоком, - вот и все разносолы. Никакое изобилие в Тибете по природным условиям невозможно. В тибетском обществе нет многоженства, один муж экономически не в состоянии содержать несколько жен, но, наоборот, до сих пор процветает многомужество, когда одну женщину и её потомство содержат несколько мужчин. Местная продуктивность хозяйства настолько мала, прибавочный продукт настолько ничтожен, что все накопления за долгие века сосредоточились лишь в монастырях. Кроме золотых статуй Будд и серебряных ковчегов лам, украшенных булыжниками бирюзы и нефрита, других накоплений практически нет. Какие-либо налоги собирать не с чего, и содержать аристократию, бюрократию или демократию просто не на что. Демократия - для сытых. Для голодных же - под силу только духовный правитель! "Всеведущий" Далай-лама (море мудрости) - живое воплощение духа (энергии) сострадания. Заметьте: не западного наслаждения, не православного совестливого покаяния, но сострадания.

...

Что определяет судьбу народов?

Сравнивая виденное в Сибири, Гоби, Тибете, джунглях Вьетнама, Аравии и Калахари я убедился в том, что определяющее влияние на этнос оказывают именно почва, климат и пища. В Тибете эти три фактора вкупе наверняка самые суровые в мире. Затем по суровости суточных и сезонных колебаний температур идёт не высокогорная, но очень холодная, особенно в центре и на севере пустыни Гоби, Монголия. На широте Ялты и Парижа в Монголии местами в котловинах распространена вечная мерзлота, которая проникает здесь ближе к экватору, чем где бы то ни было на земном шаре. В Монголии, Внутренней и Внешней, я бывал неоднократно в разные годы и в разных местах. Некоторые почти плоские каменные пейзажи центральной части Монголии, наверное, можно сравнить с путешествием на Луну. В Гоби (может быть, это эффект центра евразийской суши) поражает низкое звёздное небо, до которого - рукой подать. Такого зрительно плотного звёздами и яркого в свечении, ночного неба я не видел более нигде в мире ни на одном из континентов. Сходство сурового климата, почв и пищи Монголии и Тибета дополняет духовная приверженность их народов к аскезе ламаизма. В Монголии последние триста лет, до1924 года, был духовный феодализм и теократический правитель: Богдо-гэгэн - живое воплощение мистической энергии "благодатного света".

Жизненные условия в Монголии намного легче, чем в Тибете, растительность куда более разнообразная, много скота, и монголы по щедрости и учтивости заметно превосходят тибетцев. Мягче и традиционный обряд простых монгольских похорон. Тело покойника уже не расчленяют, но заворачивают в саван, кладут на повозку и пускают лошадь вскачь, куда глаза глядят. Где тело самопроизвольно выпадет из повозки, там и останется на съедение волкам и другим хищникам.

Третье "почётное" место по суровости жизненных условий занимает Россия (конечно в среднем, не говоря о тундре на абсолютно суровых "северах"). В менее суровом климате России, где кругом леса или трава по пояс, и конструкция власти в обществе другая. Уже не духовный правитель, а аристократия через принятие или непринятие каких-то идей большинством населения навязывает народу единую волю и волей скрепляет разнородное общество. Угроза голода в России менее актуальна и лишь напоминается в практике православного поста. Борьба с холодом в России - вот постоянная забота, и она насущнее, чем борьба с голодом. Другие условия жизни, другой и обряд последнего пути. Православное погребение предусматривает назидание живым через деревянный гроб, отпевание, глубокую могилу, надгробие, кладбище.

Пример бесспорной специфики натурального хозяйства, ламаистского менталитета и духовной системы власти в суровом и малолюдном Тибете подчёркивает противоположную специфику социалистического рынка, конфуцианской традиции и бюрократического ритуала благодатного ханьского Китая. В скученном многолюдье по-другому заканчивается и жизненный путь китайца. Из-за недостатка свободной земли в Китае при похоронах большинства китайцев погребение не проводится, труп, как правило, сжигается, пепел развеивается. Развеян был и пепел Дэн Сяопина. Последние годы жизни, и довольно долго, Дэн Сяопин не занимал никаких официальных государственных постов (он был лишь пожизненным председателем всекитайской ассоциации любителей карточной игры в бридж), но тем не менее до смерти он оставался во главе Китая бесспорным правителем.

Мао Цзэдун был похоронен как земной император, с блеском внешней демонстрации в величественной гробнице, расположенной на главной площади столицы как бы в центре середины земли. Дэн Сяопин же, завещав развеять пепел по воздуху над водами моря, выбрал другой не парадный вариант похорон Сына Неба с символом возрождения из пепла в делах его последователей.

Китайские деньги - производное от китайского патриотизма

В декабре 1978 года третий пленумом ЦК КПК одиннадцатого созыва принял курса "четырёх модернизаций": модернизации сельского хозяйства, промышленности, обороны и науки. Но только после того, как был сделан задел накопления в сельском хозяйстве, получили настоящее развитие остальные направления этого курса. Когда же через 10 лет успехи модернизации были налицо, качественные характеристики четырёх модернизаций были дополнены количественными и был назначен срок исполнения великого замысла Дэн Сяопина, а именно: учетверение валового национального продукта за сорок лет.

Реформы в городе начинались в 1984 году с общественного питания и сферы услуг, не требовавших особых инвестиций (в массе - тот же семейный подряд, что и в деревне). Серьёзное же промышленное производство требовало серьёзного стартового капитала, а современное производство - современных технологий.

Смею заметить, что, приступая к модернизации промышленности, науки и обороны, китайское руководство опять было самодостаточным, ибо сделало упор не на чужие абстрактные мозги иностранцев, а на советы своих, мыслящих по-китайски конкретно, этнических китайцев, проживающих за границей.

Сначала на самом высоком уровне китайское руководство посоветовалось с успешной китайской эмиграцией из азиатских и западных стран капитала. Советовалось же оно на предмет того, какие направления развития они, этнические китайцы, живущие за рубежом, по имеющемуся у них достоверному опыту, считают перспективными, а какие - тупиковыми. Визиты именитых в мировой науке и зарубежном бизнесе этнических китайцев в Пекин в 80 ые годы шли один за другим. Параллельно, десятки тысяч китайских студентов с материка за государственный счёт были отправлены на учёбу в страны Запада.

Примечательно, что эмиграция из Китая никогда не считалась в китайском обществе изменой Родине. И подавляющее большинство китайцев на чужбине сохраняет чувство сыновнего долга перед Родиной и обязанности помогать своему срединному государству вне зависимости от личных политических и идеологических симпатий и чувств, к действующей на материке бюрократии.

Серьёзные инвестиции в серьёзные проекты модернизации промышленности первыми сделали соотечественники с Гонконга и Макао, Тайваня, а также этнические китайцы не граждане КНР из Сингапура, стран Юго-Восточной Азии и Запада. Вслед за китайскими эмигрантами за прибылью от дешевизны рабочей силы, низких требований по экологии, близости сырья и умеренности затрат на строительство в Китай потянулся основной, не эмигрантский иностранный капитал. Однако редко кто из иностранцев внутри Китая сам способен один на один успешно работать в бизнесе против китайцев и все серьёзные иностранные представительства в Китае имеют в своём штате своих граждан китайского происхождения. Этап вложения капитала в Китай проходит на ура. Трудности у иностранцев возникают на этапе попыток самостоятельно и в лоб реализовать западные схемы возврата капитала и вывоза прибыли (если, конечно, перед походом в Китай у иностранцев изначально не была предусмотрена добротная предпринимательская авантюра). Этим я хочу сказать, что модернизацию промышленности китайцы сделали за иностранные деньги, но, по большей части, мозгами и руками этнических китайцев, что уникально.

Говоря о реформах в городе, следует упомянуть и специфику китайского криминала. Традиционно китайцы решают теневые вопросы между собой, не втягивая в разборки иностранцев. Причиной тому, возможно, является непоколебимая уверенность в духовной ущербности и умственной неполноценности белых и, тем более, черных. В неспособности иностранцев воспринимать китайские ориентиры ритуала, обычаев, векторов воли. Шантаж иностранца в обычных китайских формах умолчания и образного намёка не достигает цели. Иностранец, как бы он хорошо ни знал язык, всё одно в китайских "церемониях" бестолков. Его, конечно, можно грубо ограбить, но это считается недостойным организованной преступности и остаётся на совести активистов криминала, действующих индивидуально. За семь лет моей практики предпринимательства в Китае и в крупных торговых сделках и в среднем бизнесе (а я, помимо прочего, руководил гостиницей и рестораном на курорте, где априорно есть теневая выручка) у меня не было ни одного личного и прямого столкновения с китайским криминалом. Не смешивается китайский криминал и с иностранным криминалом. Никакого сращивания или даже согласования действий "русской мафии" с китайскими триадами в Китае я не видел. Попытки русских "братков" собирать долю с мощного потока соотечественников едущих в Китай туристами за мелкооптовыми закупками и проводить разборки на китайской территории не имели серьёзной (прежде всего предоставлением оружия на месте) поддержки от местного криминала и были быстро пресечены китайской полицией. Такова китайская специфика в части личной безопасности иностранцев, как одного из факторов благоприятствующих притоку в Китай иностранных денег.

Мощной обеспечивающей успех реформ силой выступает преданная государству и народу, дисциплинированная и ответственная в вопросах службы, разумная и жесткая в достижении цели китайская система государственной безопасности. Наверное, не сильно ошибусь, если скажу, что при каждом активно действующем в китайском бизнесе представительстве иностранной фирмы, банка или совместной компании в качестве переводчика или иного местного сотрудника, владеющего иностранным языком, работает секретный сотрудник китайских органов безопасности. В руководстве многих китайских внешнеторговых компаний состоят кадровые офицеры спецслужб. Три раза в моей практике, при заключении особо крупных и важных сделок, некоторые такие руководители раскрывались и даже показывали мне в доверительном плане свои вторые визитные карточки с указанием званий и принадлежности к экономическим подразделениям в органах или армейских структурах. При мне не раз случались курьёзы, незаметные для плохо владеющих китайским языком иностранцев, когда впервые пришедшие на переговоры представители какой-нибудь китайской фирмы, по каким-то мелким деталям разговора оказывались знакомыми с китайскими сотрудниками совсем вроде бы незнакомого им представительства иностранной компании. Да и меня самого неотступно пасли и в конце концов убрали из Китая китайские спецслужбы. И не экономически через убытки или разорение совместного предприятия, не юридически по суду, предъявив какое-нибудь обвинение, но волевым актом, государственным насилием, без комментариев. Через тотальный контроль спецслужбами внешнеторговой и внешнеэкономической деятельности изнутри, с обратной, а не показной стороны процессов и событий, вещи и интересы лучше видятся так, как они есть, в аспекте партнёр - противник, а не так, как они благостно представляются вовне контрагентами. Тайно, не всегда легитимно, но часто очень эффективно осуществляется разведка, широкий сбор и обобщение конъюнктурной информации, влияние на цены, противодействие монополизму или демпингу, мобилизация усилий на нужном товаре, авангардные действия на рынке и в конечном итоге единое государственное регулирование формально свободного бизнеса.

В середине 80 х годов мне довелось переводить на русский язык программный доклад тогдашнего китайского премьера Чжао Цзыяна по поводу принятой стратегии развития науки и техники. В докладе, на фоне оценок состояния и перспектив перехода человечества в стадию информационного общества, перед Китаем ставилась задача быстрой компьютеризации жизни, употреблялись выражения "не упустить шанс", "успеть вскочить в последний вагон уходящего поезда". Главное препятствие широкому и повсеместному внедрению в китайском обществе персональных компьютеров тогда была проблема ввода информации в иероглифическом виде. Иероглифы плохо сочетались с возможностями аналоговой техники. При Мао проблему пытались решить упрощением начертаний иероглифов и внедрением фонетической транскрипции. Но в результате лишь усложнили дело, добавив к полным иероглифам ещё и упрощенные. Когда же при Дэн Сяопине было решено переходить на компьютеры, научные силы занимавшиеся при Мао реформой письменности, были развёрнуты на проблему ввода информации в компьютер в иероглифическом виде. Быстро была придумана система ввода иероглифов в компьютер по пяти чертам (на клавиатуре нажимается, максимум пять клавиш), и оказалось, что одинаковая информация в иероглифах вводится и обрабатывается компьютером быстрее, чем в буквенном виде. В постиндустриальном обществе китайцы со своими иероглифами, нежданно-негаданно, получили фору.

Вопросы собственно компьютерной техники были решены развёртыванием в КНР соответствующих производств. Прорыв в деле обработки и обмена информацией стимулировал прогресс в других сферах. Была сформулирована и осуществлена китайская космическая стратегия, назначены приоритеты генной инженерии, физики высоких энергий и многое другое. Однако китайская специфика в модернизации науки - это именно машинная обработка информации в иероглифическом виде. Свой путь в информатике и информационная китайская стена с Западом были сохранены. На перспективном канале идейного влияния Запада, рассосредоточения воли и разрушения моральных приоритетов китайцев был предусмотрен и поставлен иероглифический фильтр. При уже широком использовании персональных компьютеров во многих сферах китайской жизни, пользователей глобальной сети Интернет в 1999 году в КНР было только 10 миллионов или 0,8% населения. И если внутри страны, а также с иероглифическими пользователями во всём мире препятствий в Интернете со стороны Китая нет, то с англоязычным Западом китайское государство с 2000 года на своих серверах ввело автоматизированный контроль и ограничения.

Свободный же обмен информацией с Россией в Интернете очень часто наталкивается на разные неожиданные затруднения из-за программной несовместимости иероглифики и кириллицы. Некоторая самоизоляция Китая в Интернете, на мой взгляд, есть специфика интуитивной защиты природной китайской самости мировой паутины технотронного века.

В начале 90 х годов, когда Китай уже мог опереться на достигнутые результаты модернизации сельского хозяйства и промышленности, когда собственная наука уже могла сказать своё слово, по крайней мере, в копировании по образцам иностранной техники и технологий, началась модернизация обороны. И если модернизация промышленности шла за счёт Запада, то модернизацию обороны для Китая во многом сделала Россия и не за деньги, а на 75% в обмен на китайский ширпотреб, пищевые продукты и кое-какое сырье, то есть почти за даром. Начало модернизации китайской обороны было положено при Горбачёве, сразу после нормализации советско-китайских отношений в мае 1989 года. Первым крупным шагом была продажа в Китай за бартер маршевого двигателя для большой транспортной ракеты. Потом, уже при Ельцине, было подписано широкомасштабное долгосрочное соглашение, охватывающее вооружение и боевую технику всех видов вооруженных сил и родов войск. Кое-что в скромных количествах китайцы покупали в виде готовой техники, но главный выигрыш китайцев был в передаче им технологий производства. Назову общеизвестное: истребитель-перехватчик СУ-27; противовоздушный ракетный комплекс С-300; автоматизированная система обнаружения, сопровождения воздушных целей и наведения ракет С-300 для системы противоракетной обороны района; эскадренные миноносцы и подводные лодки для морской обороны побережья; сухопутные, воздушные и морские высокоточные системы оружия "выстрел-поражение", авиационные бомбы с лазерным наведением и многое другое. Специально оговорюсь: стратегические наступательные системы баллистических ракет, атомных ракетных подводных лодок, ядерных зарядов развивались китайцами в основном с опорой на собственные силы.

Внешнеполитическим приоритетом социализма с китайской спецификой было назначено укрепление величия и достоинства страны и её граждан через объединение нации: возвращение в юрисдикцию КНР Гонконга, Макао и Тайваня по схеме "одно государство - две системы". Специфика здесь в том, что интересы государства по-китайски стоят впереди идеологии общества. "Какая разница, какого цвета кошка, черного или белого, лишь бы мышей ловила", - знаменитая идеологическая формула Дэн Сяопина.

Реванш после унижения Китая Западом в 19 веке и первой половине 20 века стал возможным. После дипломатической победы вовне над англичанами и сопровождавшегося на материке ликованием возвращения Гонконга в 1997 году (и португальского Макао в 1999 г) для бюрократии в Пекине вопросом "лица" стала внутренняя китайская проблема Тайваня, в военном плане, опирающегося на США. При власти на Тайване гоминьдана ситуация была патовая. Перспектива "мирного воссоединения свободного демократического и процветающего Китая" появилась в 2000 году, с избранием Президентом Чэнь Шуйбяня, родившегося на острове после раскола. Перемены стали возможными. Вопрос - куда? Ответ понятен: КНР на подъёме и сейчас не отступится, на унижение, по сути от США, не согласится, достоинство сохранит. Что касается самых серьёзных и последних предупреждений Пекина про применение военной силы для быстрого объединения нации, то это по-китайски. Внешняя демонстрация. Пекину, думаю, достаточно одного только символа своего единоначалия в международных организациях, всё остальное не суть. Компромисс суверенитета между двумя правительствами де-факто установлен ещё с 1987 года, язык и культура едины, а экономики давно дополняют друг друга (торговый оборот - 23,9 млрд. ам. дол. в год, прямых зарегистрированных и опосредствованных инвестиции в материк - более 40 млрд. в деловых связях с материком завязаны более 40 тыс. тайваньских предприятий). (7) Проведение же морской десантной операции на Тайвань слишком сложная и не гарантированная оглушительным успехом вещь. Чтобы сложилась решимость такую операцию проводить, а провести её КНР гипотетически может, требуемые для высадки десанта силы флота, ракетных войск и авиации есть, а необходимое господство в воздухе можно обеспечить с аэродромов на материке, нужны сильные основания, зримые обиды за унижение. Обид пока нет. Однако противоречие наконец-то обострилось, значит появился и шанс на его разрешение.

Идеологический приоритет - государственные интересы

Идеология в Китае всегда была инструментом власти и обоснованием нетерпимости и решительных репрессий к мятежникам, но она никогда не составляла философскую умозрительную "пропасть противоречий". Главным приоритетом китайской бюрократии всегда были государственные интересы, а в обществе - культ еды. Я в 1983 году ездил в провинцию Шаньси и посещал там чудо архитектуры "висячий храм", прикрытый нависающей горой с отрицательным уклоном. Так вот, тамошний монах разъяснил мне, почему в этом храме, сохранившемся с 9 века, буддизм, конфуцианство и даосизм со всеми предметами их культов были под одной крышей. Оказывается, ещё в династию Северная Вэй один из императоров указал, что подданные могут верить во что угодно, лишь бы в Поднебесной была гармония, всё было спокойно, и люди не отвлекались бы на религиозные распри.

В наше время Сталин за глаза называл Мао Цзэдуна редиской (снаружи - красный интернационалист, а внутри - белый националист), затем китайцы обзывали СССР, "гегемонизмом", а СССР обвинял Китай в "ревизионизме". Красный Китай при Мао демонстрировал Советам вооруженную силу на Даманском, а при Дэне лупил красный же Вьетнам, и опять проводил урок устрашения, нанося "контрудар в целях самообороны". Всю эту перебранку, которую затевал Красный Китай со своими красными же соседями, американцы язвительно называли "пролетарским интернационализмом в действии". Фактически всё это лишь иллюстрирует вечный и махровый национализм китайцев. Китайская политика "открытости и реформ" Дэн Сяопина - это тот же национализм в форме затягивания к себе иностранных денег и иностранных технологий (ни то, ни другое никакой благородной идеологией и моралью не пахнут).

Китай не был и не будет искренним, ради идеи, другом ни Запада с его либерализмом, демократией законом, ни России с её тоталитаризмом, аристократией и идеалами. Китай - родина безыдейной бюрократии, если и будет что-то делать для других, то только за взятку. Китайский тигр будет сидеть в центре на горе, смотреть, как по окраинам в долине идёт схватка, как соблазну и энергии Запада противостоит страх и воля России. Будет порыкивать для обозначения собственной значимости и своей потенциальной силы, но, не вмешиваясь и не помогая, будет только ждать, когда побеждающая сторона даст взятку за сохранение нейтралитета, а проигрывающая даст взятку с расчётом на благосклонность.

Примерно так обстояло дело во время второй мировой войны перед разгромом Японии, когда Америка накачивала китайское правительство Чан Кайши как союзника по антигитлеровской коалиции, а Советская Россия накачивала красную китайскую оппозицию как своего идейного союзника. Примерно так, наверное, мог рассуждать и первый император новой династии Мао, который после длительного периода национального унижения китайцев в 19 веке от Запада и России, а также 30 лет либеральной смуты Китайской республики, возродил-таки в Китае дух дракона. За счёт искренних взяток от находившейся тогда на подъёме Советской России теснившей Запад расширением социалистического лагеря с опорой на мировую коммунистическую идею, Мао вернул дракону достоинство и ракетно-ядерный рык. Примерно так делал и продолжатель династии император Дэн, который накормил и приодел страну.

Измотанную в холодной войне с Западом Россию, за лозунг "стратегического партнёрства, направленного в 21 век" он вынудил, в пику атлантистам, на взятку оружием и военными технологиями для модернизации своей обороны. А атлантистского тигра, напялив для блезиру в ходе визита в США в январе 1979 года американскую ковбойскую шляпу, а через две недели ударив по Вьетнаму, Дэн вынудил дать взятку инвестициями на модернизацию промышленности, сельского хозяйства и науки. В этом состоит смысл и открытости середины и социализма с серединной спецификой в деле реформ и технической модернизации.

Открытость - это полузакрытость

Специфика китайской "открытости" лучше всего видна на примере финансовой политики реформ. Китайская открытость на деле - это дверь ведущая только вовнутрь, а не в обе стороны. По сути - это закрытость китайского рынка от западного "рынка без границ", а именно: Приветствуется конвертирование доллара в юань, конвертировать юань в доллар куда сложнее. Полной конвертируемости юаня нет, государством обеспечивается лишь обратимость юаня по текущим счетам.

Приветствуется неограниченный ввоз валюты в Китай, а вывоз валюты за границу частными физическими и юридическими лицами затруднён многоступенчатой процедурой разрешений и строго контролируется банками и таможней.

Во внешней торговле поддерживается полный контроль за коммерческой и банковской тайной. Контроль осуществляется через структуру квотирования и лицензирования министерством внешнеэкономических связей и управлением валютного регулирования. Разрешается только плановый импорт и только его оплата валютой.

Бегство инвестированного в Китай капитала исключено. Иностранный инвестор, вложивший в производство деньги, машины, оборудование, технологии, возврат капитала и прибыль может иметь только в виде произведённого товара. Причём по закону о предприятиях с участием иностранного капитала 70% товаров должны обязательно вывозиться из Китая и только 30% можно продать за юани на внутреннем китайском рынке. Таким образом, за рубеж отправляется в основном овеществлённый труд китайских рабочих, а факторы производства, производственный капитал, возмещение его убыли от амортизации и накопление остаются в Китае. Прелести китайского валютного регулирования для китайцев я узнал, когда мне нужно было срочно оплатить международный фрахт судна по договору морской перевозки российского груза, следовавшего через Китай транзитом во Вьетнам. Достаточно было один раз пройти долгую процедуру согласования и оформления законного валютного платежа за рубеж со счета моего совместного предприятия (китайского юридического лица) для того, чтобы впредь перенести все валютные расчёты в Гонконг, а на банковские счета в Китай заводить, ровно столько валюты, сколько нужно для ближайших платежей внутри Китая.

Глядя на вывески магазинов и торговые марки международных компаний, написанные по-английски, может показаться, что в Китае много импортных иностранных товаров, функционируют многочисленные иностранные предприятия и банки. По жизни же в Китае подавляющее большинство товара сделано на месте китайцами на китайских предприятиях с участием иностранного капитала или без оного, беззастенчивым копированием иностранных моделей и зачастую пиратским использованием иностранных торговых марок. А иностранные банки имеют в Китае только свои представительства для ускорения и отслеживания операций по платежам международной торговли и внешнеэкономических связей. Все же расчёты и платежи в Китае проводятся только в китайских юанях (народных деньгах, в отличие от тех конвертируемых китайских юаней, которые ходят на Тайване). Юридических и физических лиц в КНР обслуживают только китайские банки. Социализм с китайской спецификой осуществляет не только полное валютное регулирование в стране, но и через это регулирование обеспечивает полную гарантию вкладов населения и за 20 лет реформ пока народ ни разу не обманул. Граждане КНР имеют полное право свободно получать доллары из-за границы (или доставать их, где получится), хранить валюту на личных банковских счетах, а при надобности, отдавать её на совсем государству, обменивая на народные юани. А вот свободно менять юани на доллары китайское государство не разрешает и, тем самым, многие годы оберегает свою экономику и жизненный уровень граждан от инфляции.

Таким путём социализм с китайской спецификой не позволяет США сливать свою американскую инфляцию в Китай в форме виртуальной стоимости портретов на зелёных бумажках, но собирает эти зелёные бумажки у граждан и компаний и возвращает их обратно за границу в форме платежей за реальные импортируемые товары. Подрабатывающие в Китае иностранцы (кроме сотрудников иностранных представительств, денежное содержание которых в валюте поступает из-за рубежа), как и китайцы, получают вознаграждение в юанях. Тащить заработанные народные юани на Родину не имеет смысла, и они должны либо легально потратить их в Китае, и вывозить товары, либо менять юани на "черном" рынке на доллары, рискуя получить "куклу", официальных пунктов свободного обмена валюты нет.

Результат китайской открытости только вовнутрь Китая выражается в накоплении государством валютных резервов, экономической независимости страны, возможности регулировать внутренние цены и сдерживать инфляцию (что трудно, так как с реформами идёт неизбежный рост городского населения, стоимость жизни которого в городах приходится дотировать).

Вот такую китайскую специфику в финансах можно с пользой применить и в России (за годы реформ к 1999 году валютные запасы КНР составляли почти 150 млрд ам. долларов, а у России примерно эта же сумма набралась в государственный долг). В ней нет ничего уникально китайского, нужно лишь российскую дверь в мировой рынок, открытую в обе стороны, свободно открывать только вовнутрь.

Почему Китай устойчив к "правам человека"

Побочным результатом китайского курса открытости было проникновение в китайское общество либеральной идеологии, многие помнят события 1989 г. на площади Тяньаньмынь. Но власть не сразу решилась применить силу из-за соображений "потери лица". Это было на руку организаторам мирного мятежа. Затяжка с принятия мер укрепляла победный дух бунтующих. Масштабы выступлений росли. Митинги бунтовщиков и их баррикады из автобусов и троллейбусов распространились на основные перекрёстки. Затем была ночная расправа войск над мятежной толпой в центре города. Потом два-три дня я видел то обоженные трупы солдат, привязанные бунтовщиками к перилам мостов на обозрение прохожих, то обгорелые армейские машины, сожженные студентами. Ощущал настороженное безразличие и внешнюю отчужденность большинства населения Пекина от происходящего. Китайцы вообще жестоки, и вид крови и страданий может вызывать у зрителей даже смех. Народу на улицах сильно поубавилось, но учреждения и предприятия, магазины и рестораны, общественный транспорт и рынки продолжали работать. По официальным данным, со стороны войск погибло больше тысячи солдат. Цифры потерь среди бунтовщиков не сообщались, но среди безоружных бузотёров погибших должно было быть на порядок больше. Пусть даже при усмирении бунта погибло 10 000 человек, но в масштабе громадного населения Китая это настолько мало, что значительная по европейским меркам цифра меркнет перед возможным числом лавины жертв и несчастий народа в случае распространения в стране хаоса и анархии. Память о временах "культурной революции" была свежа. Сторонники либеральных реформ в китайском руководстве, справедливо отдавая перспективу молодёжи и делая на неё ставку в ходе гражданского бунта, ошиблись в отношении ветеранов "культурной революции", отведя им жалкую роль ненужного современному китайскому обществу неквалифицированного и необразованного балласта. Социалистически настроенные специалисты старшего поколения отошли от активной роли на позиции консультантов, действующих на пенсии, но у руля то китайского общества естественным образом стоит поколение, которому сейчас 40-50 лет. Все командные посты заняты управленцами, прошедшими потрясения "культурной революции" и хорошо помнящими, что такое смута и что такое порядок.

У меня в СП и китайский председатель правления, и мой китайский заместитель гендиректора были активными участниками "культурной революции". И я смею утверждать, что именно это поколение удержит Китай от Западных соблазнов демократии, прав человека, безмерного потребления и сохранит государственный стержень бюрократии, сплачивающий население в народ. Сохранит приоритеты не отдельного человека, но семьи и клана, а также умеренность и ограничения, исходящие из государственных интересов. Наверное, именно из-за неинтеллигентности поколения "культурной революции" Китай не тронул комплекс неполноценности социалистической системы, психологически навязываемый Западом через "права человека".

После срыва губительных начинаний китайских либералов теперь Запад опять пытается подпустить монолитному Китаю соблазн индивидуализма через питающие капитализм религии протестантской и католической ветвей христианства. Эта новомодная западная струя, так же как и "права человека" размывает и классическую коммунистическую идеологию красного Китая, и устои традиционной конфуцианской этики. Китайское руководство предпринимает титанические усилия, чтобы не дать этой струе распространиться. Знаю по собственному опыту. Моё совместное предприятие на китайском морском курорте в Бэйдайхэ имело гостиницу "Руссотель", расположенную примерно там, где в 1987 году настоятель 18 ой русской духовной православной миссии в Пекине первый епископ Пекинский и Китайский Иннокентий (Фигуровский) построил летнюю дачу и церковь в честь Преображения Господня. Затем на этом месте во времена дружбы с 1954 и до середины 60 х годов был санаторий для советских специалистов, а с 1994 года эстафету принял я. Дача и церковь были снесены ещё в начале 30 х годов, но оставался древний колодец под шикарной вековой сосной. В 1997 году, к столетнему юбилею официального присутствия русских в Бэйдайхэ, я у этого колодца из старинного серого кирпича по старой технологии на белой извести, соорудил поклонный столб с иконой Преображения. Такие столбы на Руси ставили на ямщицких трактах для путников, с тем, чтобы можно было помолиться от напастей в дороге. И у меня столб был рассчитан на приезжих русских туристов, а вовсе не на китайцев. Однако простоял он всего неделю и был снесён властями без предупреждения и каких-либо обсуждений, как мне потом сказали, по идеологическим соображениям. Попытка застолбить духовное присутствие русских, с надеждой, что на разрушение простого столба без надписей рука не поднимется, была пресечена столь же решительно, с какой решительностью были убиты более двухсот православных прихожан из китайцев при миссии в Пекине, когда их этуани в 1900 году громили всё иностранное. Действительно, в 90 х годах китайские власти разрешили кое-где в крупных городах открыть сохранившиеся от миссионеров с 19 века христианские храмы, но это можно считать лишь устройством клапанов для сброса давления прозападного китайского диссидентства в наиболее безопасном направлении.

Богатство - исконно китайский ориентир

Китай - тихоокеанская страна, и одной из специфик, о которой нельзя не упомянуть, было открытие в 1984 году для внешнего мира 14 ти прибрежных портовых городов. В этих городах были выделены площади земли, названные зонами экономического и технического развития, в пределах которых был введён привлекательный для инвестиций режим льгот по налогам, сборам и пошлинам. Для иллюстрации результатов обустройства этих точек роста, расскажу о географически самом близком к России открытом для внешнего мира городе Далянь, четвёртом по грузообороту морском торговом порте КНР.

Начнём с того, что Далянь и находящийся рядом Люйшунь - это города русской славы Дальний и Порт-Артур. Из боевой летописи защиты морских крепостей порт-артурская эпопея сравнима лишь с обороной Севастополя. Порт-Артур около года держался совершенно отрезанный японцами от основных русских сил. Дальний, как и Харбин, был основан при строительстве китайско-восточной железной дороги 100 лет назад в 1898 году русскими. КВЖД - часть Великой транссибирской магистрали, связывала Читу с Владивостоком. Ответвление дороги от Харбина до Порт-Артура и Дальнего называлось Южно-Маньчжурской железной дорогой. На Дальнем Востоке России, как в Царстве Польском и на Кавказе было наместничество, и резиденция наместника русского царя долгие годы была не во Владивостоке, а именно в Дальнем.

Дальний был крайним форпостом Российской и Советской Империи на Тихом океане. Железная дорога, военно-морская база и коммерческий порт в Дальнем лишь в 1953 г. были переданы Хрущевым китайцам. Уход русских из Дальнего с передачей китайцам всего недвижимого хозяйства, оборудования и советских промышленных технологий был символом доверия и бескорыстной помощи старшего брата социалистическому младшему брату. И не случайно центральная площадь города до 1994 года носила имя Сталина, а до 1998 г. на ней ещё стоял памятник советским войнам-освободителям Даляня от японской оккупации. С начала реформ китайские власти последовательно вытесняли из Даляня и благую память о русских, и преподавание русского языка школьникам и студентам, и русское торгово-экономическое присутствие. Площадь Сталина была переименована, а памятник перенесён с главной площади на далёкое кладбище. Зато огромный японский обелиск на господствующей над Люйшунем горе, никто и никуда не переносил. Для нынешней китайской молодёжи этот обелиск символизирует не только победу японцев над русскими в 1905 году, но и нынешнюю победу японского производственного капитала, почти напрочь вытеснившего в современной экономической зоне Далянь советскую промышленную технологию времён дружбы. Далянь сорок лет (1905-1945гг.) был оккупирован японцами. Восемь лет с 1937 по 1945 год китайцы вели войну Сопротивления против японцев. Унижение от Японии китайцами не забыто, но развитие Даляня в последние 20 лет осуществлялось главным образом за счёт успешно привлечённых японских денег. И новый контейнерный терминал в даляньском порту ориентирован вовсе не на Россию, но на Японию и обслуживает порт в основном этот грузопоток. Нынешний Далянь на полученную от японцев "взятку" превращен китайцами в современный, красивый и богатый город, своего рода северный Гонконг.

Историю с переименованиями и памятниками привожу для иллюстрации геополитической реальности. О том, что в 1898 году Харбин и Дальний основали русские, в 2000 году уже мало кто помнит. Японская же электроника и автомобили сегодня настолько привычны, что "рядовой россиянин" побывавший в Китае, как какие-то особенности иностранного присутствия, их даже не замечает.

Если задаться вопросом, как будет выглядеть социализм с китайской спецификой тогда, когда цели реформ будут достигнуты, то для меня ответ очевиден: китайское общество на материке в городах будет похоже на нынешний Гонконг и Сингапур. Гонконг и Сингапур можно рассматривать как модель развития Китая, имеющего громадное тихоокеанское побережье и все экономические выгоды морской державы. Ориентиры благополучия с приоритетом богатства и тут и там единые, конфуцианские. Точное копирование - исконно китайская черта, определяемая конкретностью иероглифического мышления. А копировать и перенимать знания и навыки от своих же китайцев, достигших в Гонконге и Сингапуре зримого богатства при сохранении гармонии и добродетели, куда легче, чем от иностранцев. Гонконгские и сингапурские китайцы, конечно, отличаются от материковых, но лишь тем, что поднявшись на высокий уровень потребления, они научились культуре потребления, вот и всё.

В 1995-99 годах в Гонконге и Сингапуре я бывал по делам довольно часто. Летал я туда главным образом как "присяжный инспектор" на передачу груза в порту при морских перевозках. И в Гонконге и в Сингапуре впечатляют не столько "каменные джунгли" небоскрёбов, крытых прозрачных переходов и автомобильных развязок, сколько, особенно если смотреть со стороны моря, обилие судов не рейде и громадность контейнерных терминалов. Движение же судов в проливах столь интенсивно, что на мысль приходит аналогия с оживлённым городским проспектом. Морской транспорт и его дешевизна по сравнению с сухопутным, вот где, наверное, корень благополучия этих, островных мегаполисов на перекрёстках мировых торговых путей. Общее же впечатление от тамошнего общества - образец современного конфуцианства, построенный китайскими эмигрантами на британском колониальном фундаменте.

Сингапур - пример китайской экспансии 20 века, когда китайские кули бежавшие с материка в начале века, за несколько десятилетий поглотили остров и создали на нём китайское государство. В организации общества, быте и нравах - строгая система подчинения. В национальном плане китайцы - старшие, а некитайские меньшинства - младшие. Общественная мораль возведена в ранг установленного порядка, который поддерживается государством мерами строгого принуждения. Особенно в Сингапуре все мало-мальски антиобщественные проявления слабостей личности запрещены и безжалостно караются. Порядок и чистота, как необходимая организация жизни коллектива, наглядно торжествуют над свободою проявления инстинктов, самобытности и своеобразия индивидов. Жизненный уровень весьма высок по меркам ближайших азиатских соседей из стран АСЕАН, но и жизнь дорогая. Технический прогресс заметен на каждом шагу. Цель и критерий азиатского успеха в жизни - роскошь, просто бросается в глаза. Наблюдения позволяют думать, что дорогие автомобили, составляют большую часть автомобильного парка. Жильё богато и просторно, блистает полированным мрамором и гранитом, сверкает металлом. Ветхое жильё с многоярусными нарами и застиранным бельём на верёвках, что ещё не редкость в Гонконге, в Сингапуре, наверное, тоже есть, но в глаза уже не бросается. Досуг устремлён в развлечения, но не в развитие. Главным местом развлечения для широких масс выступают огромные торговые центры. Жители целыми семьями с детьми, толпами слоняются по этажам, и такое впечатление, что в выходные, весь день напролёт глазеют на товары, что-то покупают, здесь же и едят. Китайцы очень азартны и развлечение для богатых - казино. Но поскольку в Сингапуре всё запрещено, то выход такой: казино работают на пассажирских лайнерах, а игра начинается после выхода в море (оффшор). Гонконгцы с теми же целями выезжают через залив в Макао. Досуг китайцев на материке всё же больше в ресторане, чем в магазине. Еда - главная ценность китайской цивилизации и показатель богатства на материке - это состав заказанных в ресторане блюд. А досуг такой же: мацзян, карты, баня... В Гонконге и Сингапуре для массового китайца главное развлечение уже магазин. Еда куда менее изыскана и разнообразна, чем на материке и куда более дорогая. Наверное потому, что продукты импортируются. Потребление товаров выдвинуто на первый план, и это от Запада. И еда внедряется быстрая, что не по-китайски, так как вкус и хуже и однообразнее. В Сингапуре бросается в глаза почти полное внешнее отсутствие иероглифов. Указатели, основные вывески и надписи, реклама -сплошь на английском. Размышляя над причиной такой антииероглифической практики насквозь китайского государства я пришел к мысли, что, внешне избегая иероглифов, Сингапур преодолевает центростремительность китайской цивилизации, в официальной части подчёркнуто изъясняясь по-английски, сохраняет самостоятельность. Избегая иероглифов, власти по умолчанию хотят преодолеть конкретное в мышлении и елико возможно для китайца, абстрагироваться по-западному Я видел католический храме в Сингапуре во время воскресной службы. Собор был заполнен до отказа, что говорит о проникновении западных ценностей в китайскую душу. И если богатство - это исконно китайский ориентир, то покаяние - это то, чего у китайцев никогда не было.

В перспективе - нарушение стабильности, или почему Китай устремлен не в Россию

Свои реформы Китай проводит больше двадцати лет, и в 21 век вошел уже на излёте принятого в декабре 1978 года курса. Дальнейшие рыночные преобразования грозят нарушить стабильность китайского общества, а именно стабильность и мерная поступь модернизации и наращивания были главными успехами реформ Дэн Сяопина.

В ходе реформ китайское руководство преследовало национальные интересы, и в целом картина социализма с китайской спецификой сейчас выглядит так: Китай, не потеряв национальный азиатский облик, преодолел отсталость и набрал силу, а люди стали жить лучше. Не буду останавливаться на бытующих в России мелких преувеличениях китайской дешевизны и заблуждениях повсеместного товарного изобилия. Но вот про Китай в новом тысячелетии хотел бы высказать общие догадки, а именно: " создание мобильного и современного общества... с потенциалом угрозы для России... из-за избытка населения при ограниченных ресурсах..." не есть правильная оценка сути китайской специфики. Я полагаю, что вектор интуиции китайского руководства состоит в том, чтобы при технической модернизации суметь максимально сохранить в стране стабильное традиционное общество.

Что же касается потенциала угроз Китая, то он если куда-то и направлен, то не на холодный север, а на тёплый юг. От севера со времён императора Цинь Шихуана и до наших дней Китай отгораживался в военном плане и Великой стеной и Валом Чингисхана и укреплёнными районами Пекинского у оборонительного рубежа, возведёнными при Мао Цзэдуне. А вот на юг китайская экспансия продвигается мирно давно и неуклонно.

В Сибири и холодно для жизни, и дорого для производства. Для китайцев уже в Хайларе - полюс холода, и во Внутреннюю Монголию веками добровольного и массового переселения китайцев нет. А в Чите-то ещё холоднее, не говоря уже о жизни в куда более северной зоне Байкало-Амурской магистрали, где и находятся якобы привлекательные для разработки и желанные для капитала действительно богатейшие ресурсы. Известное мне по попыткам найти инвестора разведанное и опробованное месторождение меди в районе Новая Чара на БАМе, за годы реформ в России из-за колоссальных издержек на добычу не нашло никого, кто бы захотел вложить в него капитал. Добыча себя не окупает и это, не смотря на исключительно высокое содержание металлов в руде (около 14%), превосходящее даже отличную руду монгольского Эрдэнэта (около 12% металлов). После "разгосударствления" планового процесса освоения Сибири ни отечественный, ни западный, ни китайский капитал на БАМ не пришел, и идти не хочет. С сибирскими морозами и расстояниями даже грабить там - себе дороже, и местное население там никаким завоевателям не нужно, даже в качестве рабов. Наши северные прииски (напомню: 53% территории России - вечная мерзлота) и наши рабочие руки там нужны только нам самим.

В Малайзии же роль местного китайского капитала в добыче сырья уже давно исключительно велика (более трети), и эта страна уже на 25% заселена китайцами. Сингапур - это уже конфуцианское государство китайских эмигрантов, которые вытеснили с острова почти всё другое население. Индонезия после китайских этнических волнений середины 60 х годов до последнего времени запрещала у себя даже празднование китайского Нового года. Из-за попыток Вьетнама выдворить часть китайских эмигрантов на Китай, в 1979 году, военной силой научил соседа этого больше не делать.

А нынешняя массовая, китайская эмиграция в Австралию даст тамошним англосаксам в перспективе ближайших поколений примерно те же проблемы, что имеют американские белые от негров и латиноамериканцев в США. И это тоже очевидная китайская специфика.

Если мне удалось доходчиво прокомментировать смысл социализма с китайской спецификой, как понял его я, то у читателя в сухом остатке должно отложиться мнение, что это и понятная народу идеология, и чёткая экономическая стратегия, и адекватная им военная доктрина триединая суть которых - благополучный покой середины.

Оригинал материала WWW.WHOISWHO.RU.

Об авторе: Андрей ДЕВЯТОВ - псевдоним Петра Адольфовича Гвазькова. Автор книги-учебника "Практическое китаеведение". М. 2006 г. из-во Восточная книга, тираж 2000 экз. Первый учебник по китаеведению, изданный в России.



Источник: http://stringer-news.com/publication.mhtml?Part=49&PubID=7318
Категория: Просто интересные статьи | Добавил: Polyakov (29.08.2008) | Автор: Андрей Девятов
Просмотров: 296 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email:
Код *:


Сайт управляется системой uCoz