Воскресенье, 17.12.2017, 20:36Приветствую Вас Гость | RSS
 Пока народ безграмотен,
важнейшим ресурсом
для нас является
  Антикомпрадор.ру /как бы В.И.Ленин/  
» Меню сайта

» Обратите внимание!

Дело ИГПР "ЗОВ"


Политическая экономия
Учебник. 1954 г.


Необходимо знать:

Гибель Джонстауна - преступление ЦРУ (1978 год)


» Неслучайные факты
Парламентский кретинизм
Толковый словарь Ушакова: Парламентский кретинизм: тупая, бессмысленная вера во всемогущество и непогрешимость парламентской системы управления, непонимание того, что вопросы общественной жизни решаются не парламентом, а реальным соотношением классовых сил; выражение пошло от К.Маркса.

» Ссылки

» Статистика
Яндекс цитирования Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru

Главная » Статьи » Статьи из Интернета » Марксистский уголок

НЕ РАЗРУШАТЬ, А СОЗИДАТЬ (Статья 1990 года!)

Мировой экономический кризис, ведущий к тяжелейшим социальным последствиям, заставляет обратиться к опыту советского социализма. Но стоит только заговорить о возможности преодоления кризисных явлений социалистическими методами, как сразу же раздается масса голосов о принципиальной неэффективности социалистической системы. В доказательство приводятся застойные явления имевшие место в советской экономике. Между тем, еще в советское время многие ученые пришли к выводу, что так называемый "застой" был вызван имплантированными в плановую экономику рыночными элементами. Таким образом, в кризисе советской системы виноват ни план, ни социализм, а то, что в социализме еще оставалось от капиталистического строя.
В 1990 году в сборнике "Альтернатива: Выбор пути" вышла статья Владимира Якушева "Не разрушать, а созидать", в которой достаточно подробно раскрывается данная тема.

НЕ РАЗРУШАТЬ, А СОЗИДАТЬ

Прошло достаточно времени с тех пор, как на XXVII съезде КПСС было отмечено, что “высшим критерием совершенствования управления, как и всей системы социалистических производственных отношений, должно быть социально-экономическое ускорение, укрепление социализма на деле”. Если с позиций этою критерия подойти к замыслу радикальной экономической реформы, то надо прямо сказать, что он не выдерживает проверки практикой. Экономическое положение в стране ухудшается. Повсеместно ощущается нехватка продовольствия и товаров народного потребления. Инфляция принимает галопирующий характер. Финансовая система практически дезорганизована. Началась гонка спекулятивного обогащения. Развивается имущественная поляризация. Резко возросла преступность. Страну сотрясают забастовки и межнациональные конфликты. Снижается жизненный уровень народа.

Такие результаты не являются чем-то неожиданным. Когда в декабре 1982 г. Проблемная комиссия по совершенствованию планирования и управления народным хозяйством (Эта комиссия была образована президиумом АН СССР и Госкомитетом СССР по науке и технике (Постановление .№ 159/484 от 4 декабря 1981 г.) в составе: Л. И, Абалкин, А. Г. Аганбегян, П. Г. Бунич, Л. М. Гатовский, Б. 3. Мильвер, В. Л. Перламутров, И. Я. Петраков, Е. Г. Ясин, Н. П. Федоренко) представила проект предложений, предусматривающих усиление рыночных механизмов в экономике, многие ученые предупреждали о негативных последствиях в случае реализации проекта. Тогда проект был отклонен. На июньском (1983 г.) Пленуме ЦК КПСС прозвучали справедливые слова о том, что мы еще до сих пор не изучили в должной мере общество, в котором живем и трудимся, не полностью раскрыли присущие ему закономерности, особенно экономические. Ученым тогда было рекомендовано развернуть дискуссию, в ходе которой предполагалось выработать более реалистичную и приемлемую программу совершенствования планирования и управления. А пока наука будет в поиске, хозяйственникам было предложено поднять дисциплину и ответственность на всех рабочих местах, что не замедлило положительно сказаться на экономике.

Развернувшаяся на страницах научной печати дискуссия показала, что между учеными существуют глубокие, подчас принципиальные различия как в понимании причин застоя в экономике, так и в путях выхода из него. Выявилось, что сторонники перехода к рыночной экономике, хотя и занимают ключевые позиции в академической науке, не имеют весомых научных аргументов в поддержку своих предложений. Отчетливо обозначились принципиально новые подходы и предложения по перестройке хозяйственного механизма.

К сожалению, после апреля 1985 г. возобладало нетерпение. Видимо, авторам проекта рыночных реформ в экономике удалось быстрее убедить новое руководство страны в лице М.С. Горбачева в эффективности их предложений. Дискуссия, несмотря на провозглашенную гласность, была прервана, возражения против проекта отклонены. Было проигнорировано и то обстоятельство, что буржуазные советологи уже давно рекомендовали правительствам западных стран добиваться в социалистических странах рыночных реформ как верного средства, ведущего к дезорганизации плановых экономик социалистических стран, подрыву их экономической мощи, к их социальному и политическому перерождению.

Сегодня тревожные предупреждения сбываются, и есть все основания полагать, что при сохранении нынешнего курса на рыночные преобразования экономическое и социальное положение в стране еще более ухудшится.

В этой ситуации важно выработать и суметь донести до общественности альтернативные программы экономических преобразований, могущие обеспечить быстрый рост народного благосостояния на основе эффективного использования огромного технико-экономического потенциала страны.

1. Истинные причины застойных явлений в экономике

Непременное условие построения научно обоснованной позитивной программы преобразований в производственных отношениях—правильное определение причин, приведших к застойным явлениям.

Доминирующее объяснение застоя как результата неэффективности системы централизованного управления экономикой—это не объяснение, а констатация факта. Факты же свидетельствуют о том, что ранее эта система работала эффективно и обеспечила создание мощного экономического потенциала в ранее отсталой стране, что признают и все объективно оценивающие ситуацию зарубежные исследователи советской экономики. Поэтому важно ответить на вопрос: когда и почему система централизованного управления экономикой стала неэффективной?

Проведенный нами с позиций марксистской теории анализ говорит о том, что застой закономерен и объясним.

Согласно открытой марксизмом объективной логике общественных изменений, экономическая история общества проходит ряд последовательных этапов. Натуральнее хозяйство. Затем оно вследствие развития производительных сил переходит в простое товарное производство, далее—в капиталистическое, которое является высшей фазой развития товарного производства вообще. Вследствие конкуренции одни производители разоряются, другие обогащаются, и в обществе происходит как бы процесс кристаллизации, в результате которого возникают отдельные “кристаллы” (синдикаты, тресты) с уже иной, нетоварной организацией производства. “Кристаллы” разрастаются. Капитализм вступает в эпоху империализма. “Свободный рынок,—как констатировал еще В. И. Ленин,—все более отходит в область прошлого, монополистические синдикаты и тресты с каждым днем урезывают его...” (Полн. собр. соч. Т. 27. С. 381). Планирование, осуществляемое внутри монополий, превращается по своим масштабам в планирование целой отрасли, и это создает материальные предпосылки для социализма. Процесс продолжается, и социалистическое производство в этой цепи означает “превращение всего государственного экономического механизма в единую крупную машину, в хозяйственный организм, работающий так, чтобы сотни миллионов людей руководились одним планом” (Там же. Т. 36. С. 7). В этом организме действуют уже иные законы, ибо как преходящи общественно-экономические формации, так преходящи и специфические законы их экономической жизни.

Развитие экономических отношений от товарных к отрицающим их непосредственно общественным есть, согласно теории марксизма, однонаправленный исторический процесс, когда государственная власть действует в его русле, тогда развитие идет быстрее; если она действует против, то терпит крах через известный промежуток времени (см.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 37. С. 417).

Таким образом, компас марксистско-ленинской теории указывает на необходимость двигаться в направлении уменьшения роли товарно-денежных отношений по мере развития производительных сил. По крайней мере до 1958 г. этот курс выдерживался. Шаг за шагом были вытеснены из экономики такие системные признаки товарного хозяйства, как рынок, конкуренция, свободное ценообразование, торговля средствами производства, ориентация производителей на прибыль. Оставалась денежная форма учета затрат труда, что вполне понятно, так как форма более консервативна, чем содержание. Но содержание изменилось, так как денежные знаки опосредо&али уже иные общественные отношения. Понимание этого факта не нашло тогда признания в экономической теории. И вместо того, чтобы сменить форму, т. е. перейти к прямому учету труда непосредственно в рабочем времени2, для чего в начале 60-х годов были все предпосылки, было принято ошибочное решение восстановить частично старое содержание, что конкретно выразилось в экономической реформе 1965 г.

Это решение означало смену курса: если раньше мы двигались в сторону ослабления роли товарно-денежных отношений, то теперь пошли в противоположном направлении—к усилению их роли. Многие ученые тогда предупреждали о негативных последствиях такого решения. Но их предостережениями пренебрегли.

Реформа 1965 г. частично восстановила роль прибыли в социалистической экономике, наделив ее оценочной и стимулирующей функциями, которых она ранее была лишена. Предполагалось, что если предприятия смогут переводить часть прибыли в свои фонды поощрения, то это решит проблему стимулирования труда, обеспечит снижение издержек производства и заинтересует коллективы в напряженных планах. Но случилось иное. Произошла сшибка элемента рыночного механизма с механизмом планомерного ведения хозяйства. Предприятия приобрели стимул к погоне за выгодной продукцией вопреки общественным интересам и распоряжениями центра. Связи между предприятиями и органами, планирующими их работу, ослабли, и в отношениях между ними возникло постоянное напряжение, переходящее временами в конфликт. Экономика стала менее управляемой. Начался и стал нарастать процесс ее дезорганизации. Возник затратный хозяйственный механизм, в котором затраты приобрели статус результатов.

Покажем, как этот механизм создает дефицит, ведет к растранжириванию труда, торможению научно-технического прогресса и другим отрицательным последствиям.

Дефицит. Поскольку предприятия стали заинтересованы в получении прибыли, постольку они стремятся выпускать в первую очередь выгодную для себя продукцию. Но коль скоро затраты труда на выпуск той или иной продукции непрерывно меняются благодаря научно-техническому прогрессу, лучшей организации труда, а оптовые цены на нее в условиях плановой экономики относительно устойчивы, то разные виды продукции в разное время неодинаково выгодны предприятию. И оно под разными предлогами начинает избавляться от невыгодных изделий. В итоге—нехватка отдельных видов продукции, невыгодных предприятию, но крайне нужных для народного хозяйства страны и населения.

Растранжиривание труда. Предприятие стремится к прибыли, но прибыль зависит от оптовой цепы, а исходной основой для расчета ее служит себестоимость, последняя же зависит от затрат рабочего времени. Следовательно, чем больше затрат труда, тем выше себестоимость продукции; чем выше себестоимость, тем более высокую цену установят на нее плановые органы; чем выше цена, тем больше прибыль предприятия. Какой же смысл экономить рабочее время, когда противоположная тактика ведет к росту прибыли и создает видимость успешной работы?!

Торможение научно-технического прогресса. Научно-технический прогресс снижает затраты труда, а тем самым и стоимостные показатели работы предприятия, . а следовательно, и прибыль. Зачем же себе вредить? На предприятиях, где шли на выпуск более эффективной и дешевой продукции, ухудшались стоимостные показатели работы, в том числе реализация, производительность труда, фондоотдача и рентабельность.

Рост цен. Ориентируясь на прибыль, производители оказались заинтересованными в более высокой цене на свою продукцию. И здесь выяснилось, что достаточно представить в органы ценообразования при утверждении цены на новое изделие документацию, подтверждающую завышенные затраты прошлого и живого труда, и необоснованная цена вступит в силу. “Творчество” подобной документации стало предметом особой заботы на предприятиях. Прибыль, полученная за счет завышения цен, увеличила необеспеченный спрос, усилила дефицит материалов и изделий, начала расшатывать финансовую систему страны.

Можно было бы показать механизмы и других отрицательных явлений, развившихся в экономике в результате реформы 1965 г. Здесь и ухудшение планирования, и деформация системы учета общественного труда, и ведомственность, и многое другое. Все эти “цветы” произрастают из одного корня—из решения ввести рыночные механизмы в плановую экономику.

Поставив во главу угла стоимостные показатели, реформа создала ложные ориентиры в деятельности предприятий. Эти показатели явились “чужеродными телами”, которые как клин были вбиты в основание системы централизованного управления экономикой и создали постоянно действующий фактор ее дезорганизации.

Искусственное создание условий для действия законов товарного производства привело к тому, что они проявили себя и в полном соответствии с ними уже не люди решают, что им производить, а продукт через прибыль диктует им это. Подтвердилось предвидение основоположников научного коммунизма о бесперспективности попыток “создать такое общество, где производители будут, наконец, господствовать над своим продуктом, путем последовательного проведения в жизнь экономической категории (стоимости.—В. Я.), являющейся наиболее широко охватывающим выражением того факта, что производители порабощены своим собственным продуктом” (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 322). Реформа 1965 г. была направлена против открытой марксизмом логики общественного развития и совершенно закономерно привела к застойным явлениям в экономике. К. Маркс недвусмысленно предостерегал от соединения товарности и планомерности, когда писал: “...не может быть ничего ошибочнее и нелепее, нежели на основе меновой стоимости и денег предполагать контроль объединенных индивидов над их совокупным производством...” (Там же. Т. 46. Ч. I. С. 102). Мы пренебрегли этим предостережением и имеем предсказанный марксизмом результат.

Кризисные явления в советской экономике свидетельствуют не о крахе системы централизованного планирования, о чем трубят сейчас советологи, а вслед за ними и наши отечественные экономисты рыночной ориентации, а о банкротстве идеи сочетания плана и рынка, которую мы безуспешно пытаемся осуществить начиная с 1965 г. Эта идея неосуществима. Не случайно В. И. Ленин квалифицировал ее как “буржуазную утопию” (Полн. собр. соч. Т. 2. С. 495).

На XXVII съезде КПСС причины застойных явлений связывались с тем, что производственные отношения “устарели, стали утрачивать стимулирующую роль, а кое в чем превратились в тормоз” (Материалы XXVII съезда КПСС. М., 1986. С. 38—39). Мы считаем правильным тезис, что тормозящие факторы заключены в производственных отношениях, которые не только перестали стимулировать, подталкивать развитие производительных сил, но, напротив, сковывали это развитие, не давая возможности развернуться научно-технической революции.(Если собрать воедино все научно-технические наработки за годы, начиная хотя бы с 1965-го, то их вполне бы хватило на то, чтобы создать в стране прочную материально-техническую базу социализма. Но... в собственной стране люди, вроде бы заинтересованные в прогрессе, остались глухи к ним, а вот в других странах многие наши новинки техники в технологии быстро нашли желающих. За рубежом—масса производств и в промышленности, и в сельской хозяйстве восприняли и... не проиграли, нам же предстоит “догонять”... самих себя)

Произошло это потому, что социалистической экономике начиная с 1965 г. стали насильственно навязываться элементы производственных отношений прошлой формации, а именно распределительный механизм, основанный на товарно-денежных отношениях. Между тем из теории марксизма известно, что “каждый новый способ производства или новая форма обмена тормозится вначале не только старыми формами производства и обмена и соответствующими им политическими учреждениями, но и старым способом распределения. Новому способу производства и новой форме обмена приходится путем долгой борьбы завоевывать себе соответствующее распределение” (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 152). Именно это случилось с коммунистическим способом производства, и сейчас его развитие тормозится попытками приспособить к нему распределительный механизм, сложившийся в прошлой формации для обслуживания частных производителей. Вот подлинные истоки торможения, действующие в нашей экономике. Очевидно, все же предпочтительнее не восстанавливать старый распределительный механизм, сложившийся в прошлой формации для обслуживания частных производителей и ныне тормозящий развитие производительных сил, а создать новый, отвечающий современному уровню их развития и общественной собственности на средства производства.

2. Куда ведет радикальная экономическая реформа

Радикальная экономическая реформа, которая сейчас провозглашена и проводится, предусматривает всемерную активизацию товарно-денежных отношений, воссоздание рынка средств производства, слом административной системы управления. Она опять направлена против исторически обусловленного хода общественного прогресса. Именно это обстоятельство, а не какие-то мнимые “враги перестройки” является причиной углубления кризисных явлений в советской экономике и общественной жизни.

Замысел реформы основан на ложных принципах, он игнорирует идею развития. Ее авторы рассматривают общество метафизически, как механизм, который можно собрать из разных частей. Отсюда их эклектическая попытка создать хозяйственный механизм, соединяющий в себе несовместимые части различных общественных систем или, как они говорят, оптимально сочетающий централизованное управление и рыночные отношения, план и рынок.

Этот замысел игнорирует то обстоятельство, что общество есть не механизм, а живой организм, находящийся в постоянном развитии. Развитие это идет от товарных отношений к непосредственно общественным через преодоление товарности, и поэтому нельзя раз и навсегда зафиксировать какое-то оптимальное соотношение плана и рынка, а надо видеть перспективу и дать простор развитию производительных сил, не вгонять их в прокрустово ложе механистических построений. Вот почему этот замысел обречен на неудачу.

В общественном организме все взаимосвязано. И если мы поставили задачу восстановить товарно-денежный механизм, то надо отдавать себе ясный отчет в том, что он является органической частью системы производственных отношений капиталистического общества. Как таковой он может нормально функционировать лишь в единстве с другими элементами рыночной экономики, а именно с частной собственностью на средства производства, с обменом, основанным на свободной продаже средств производства и рабочей силы, с системой потребления, в которой одни могут обогащаться за счет эксплуатации труда других. Все эти недостающие части придется восстановить. Тогда мы получим новую, вернее, старую органическую целостность, т.е капитализм, в котором действуют законы товарного производства.

Под прикрытием разговоров о необходимости оптимального сочетания плана и рынка мы встали на путь восстановления производственных отношений прошлой формации. Мы дробим общественную собственность, превращая ее в частную и собственность отдельных коллективов. Мы уже имеем примеры наемного труда и имущественного расслоения граждан. Но надежды, что на этом пути мы получим экономическую эффективность, что у нас будет как в Швеции или в лучшем случае как в США, на что усиленно намекают уставшему от неурядиц обывателю экономисты рыночной ориентации, совершенно беспочвенны.

Сейчас в советском обществе уровень развития производительных сил таков, что рыночный механизм уже не может их эффективно обслуживать. Его время прошло. Современные производительные силы в нашей стране требуют уже не рынка, а той самой компетентной административной координации, от которой мы хотим уйти.

Реально путь рыночных реформ ведет страну к экономическому и социальному краху. Для подавляющего большинства населения страны это будет означать нищету и бесправие. Сама же страна будет расчленена на ряд мелких государств, поставленных в полную зависимость от международных монополий. Поэтому мы считаем необходимым довести до общественности концепцию перестройки хозяйственного механизма, альтернативную рыночной.

3. Концепция перестройки хозяйственного механизма на нетоварной основе

Напомним прежде всего, что вопрос об отношении коммунистов к товарному производству В. И. Ленин всегда относил к числу программных. Уже в статье “Проект программы нашей партии”, написанной в 1899 г., он охарактеризовал цель пролетариата как “переход всех средств и предметов производства в общественную собственность”, “устранение товарного производства” и “замена его новой системой общественного производства” (Поли. собр. соч. Т. 4. С. 216). Несколько позже, полемизируя с “эсеровскими меньшевиками”, он писал: “Mapксизм требует ясного разграничения программы-максимум и программы-минимум. Максимум, это—социалистическое преобразование общества, невозможное без уничтожения товарного производства. Минимум, это—преобразования, возможные еще в рамках товарного производства. Смешение того и другого неизбежно приводит ко всяким мелкобуржуазным и оппортунистическим или анархическим извращениям пролетарского социализма” (там же. Т. 13. С. 397). Выступая на VIII съезде партии, В. И. Ленин специально потребовал указать в партийной программе об отношении коммунистов к товарному производству, подчеркнув, что без этого она “не будет марксистской интернациональной программой” (там же. Т. 38. С. 181).

Следовательно, прежде всего мы должны четко решить вопрос о направлении перестройки хозяйственного механизма: к рыночной, товарной экономике или к планомерно организуемой и сознательно направляемой экономике. Хозяйственный механизм, построенный на взаимоисключающих принципах, как это имеет место сейчас, работать не может. Перестройка по компромиссному варианту, осуществляемая ныне, ничего принципиально не меняет, а только усугубляет застой. Следовательно, надо выбирать. Наш выбор однозначен—перестройка в антитоварном направлении.

Чтобы вникнуть в сущность этой перестройки, нужно помнить положение марксизма о том, что продукт труда “становится стоимостью и товаром лишь при определенной комбинации общественных отношений” (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 25. Ч. II. С. 189). Так вот, с обобществлением средств производства возникает такая комбинация общественных отношений, в которой деньги, товар, стоимость прекращают свое существование независимо от нашей воли и желаний. И основоположники научного коммунизма неоднократно специально отмечали это обстоятельство. Поэтому речь идет о том, чтобы разобраться в новой комбинации общественных отношений и вести перестройку, сообразуясь с ее природой.

Сделаем небольшое, но, как представляется, необходимое отступление. Мы отдаем себе отчет в том, что многим гражданам трудно понять идею такой перестройки, так как в их сознании доминируют не научные, а обыденные представления о сущности товарно-денежных отношений. Они полагают, что деньги—это те бумажные купюры, которые выдают в день получки, товары—это то, что продается в магазине, а стоимость отождествляют с розничной ценой. Поэтому, когда они слышат об упразднении товарно-денежных отношений, то невольно соглашаются с мнением экономистов рыночной ориентации (которые пользуются почти полной экономической безграмотностью, неинформированностью и играют на неподготовленности многомиллионных масс людей к серьезному экономическому разговору), что это беспочвенная утопия. Между тем в научном плане речь идет вовсе не о том, свертывать или не свертывать товарно-денежные отношения, а о том, восстанавливать их или нет.

И еще одно важное соображение.

Часто задают вопрос: почему именно развитие производительных сил закономерно обусловливает необходимость замены рыночных отношений административной координацией? Разве административно-командная система не является виновницей всех наших бед?

Попробуем разъяснить эту закономерность. Понимание ее очень важно для понимания причин переживаемого страной кризиса и путей выхода из него.

Возьмем в качестве условного примера экономику, в которой все, скажем, выращивают цветы и продают их. Процесс выращивания несложен, с ним может справиться и один человек. Далее он выходит на рынок, там другие продавцы. Цена на цветы устанавливается стихийно, в зависимости от количества завезенных на рынок цветов и потребности населения в них. Предположим, что наш цветовод не уберег цветы от тли и не появился на рынке. Как это скажется на других цветоводах, которые конкурируют с ним на рынке? Они будут даже рады этому обстоятельству, так как смогут поднять цену. Производители в данном случае технологически не связаны друг с другом и выступают по отношению друг к другу как конкуренты. Хорошим регулятором такой экономики является рынок.

Но вот другая ситуация. Мы делаем сверхгрузоподъемный самолет “Мрия”. В его проектировании и создании заняты сотни заводов, сотни тысяч людей. Они связаны друг с другом технологическим процессом создания самолета и поэтому зависимы друг от друга. Если кто-то из них не выполнит свою часть общей задачи, то самолет не построишь. А представьте себе, если какое-то предприятие, задействованное в создании самолета, откажется от поставок нужного для самолета оборудования, так как есть более выгодный заказ, или, чего доброго, разорится и прекратит свое существование. Обрадует ли это тех, кто находится с ними в одной технологической цепи? Ясно, что нет. Вот почему рыночные, товарно-денежные отношения между производителями в данном случае не помогают, а мешают общему делу, и они заменяются планомерными, административно-регулируемыми отношениями как более эффективными. “Не социалисты враги рынка,—как заметил известный американский экономист Дж. Гэлбрейт,—а передовая техника, а также диктуемая ею специализация рабочей силы и производственного процесса”.

Мировой опыт однозначно подтверждает положение марксизма о том, что с развитием производительных сил рыночная экономика закономерно заменяется планомерно управляемой. Марксизм показывает направление развития: от рыночной к плановой. Образно говоря, мост надо строить поперек реки. И в этом направлении, очевидно, и надо действовать правительству, принимая решения по совершенствованию или перестройке экономических отношений в стране. К сожалению, все реформы, решения начиная с 1965 г. принимаются в противоположном направлении.

Что ж, “товарников” (“рыночников”) и “антитоварников” рассудит и решит их исторический спор сама жизнь. Рано или поздно нетоварные отношения возьмут верх; жаль только, если это случится впервые не в нашей стране, начавшей строить социализм в самых трудных, почти нечеловеческих условиях.

Но продолжим прерванную тему.

Комбинация общественных отношений, характерная для социализма, в корне отличается от той, при которой продукт труда выступает в качестве товара и стоимости. Так, если в условиях товарного производства все продается и покупается, в том числе и рабочая сила, то в условиях социализма “весь продукт труда союза свободных людей,—говоря словами К. Маркса,—представляет собой общественный продукт. Часть этого продукта служит снова в качестве средств производства. Она остается общественной. Но другая часть потребляется в качестве жизненных средств членами союза. Поэтому она должна быть распределена между ними” (там же. Т. 23. С. 88—89).

В нашем обществе распределяется между гражданами только та часть произведенного продукта, которая предназначена для индивидуального потребления. Этой части соответствует определенная сумма денег, равная сумме розничных цен продуктов труда, распределяемых в обществе по труду и по общественным фондам потребления. Реально мы можем распределять между гражданами только эту сумму, так как если распределяем большую, то создаем необеспеченный спрос. Следовательно, заработок каждого работника и трудового коллектива в нашем обществе должен формироваться как его доля в общей сумме произведенных благ, распределяемых в обществе по труду. Такой порядок вытекает из существа общественных отношений нашего общества и является объективной необходимостью. Между тем в нынешнем хозяйственном механизме, основанном на эклектическом соединении плановых и рыночных начал, средства на оплату труда распределяются по правилам, унаследованным от товарного производства, т. е. как часть вновь произведенной стоимости. Такой порядок архаичен, он не соответствует сути новых общественных отношений и нуждается в решительной перестройке.

Изменение комбинации общественных отношений, происшедшее в результате Октябрьской революции и последующего обобществления средств производства, привело к качественному изменению природы денег. Денежные знаки, которые опосредствуют обмен между индивидом и обществом, “не являются деньгами”. Они служат всего лишь рабочими квитанциями, или, говоря словами Маркса, они лишь констатируют “индивидуальную долю участия производителя в общем труде и долю его индивидуальных притязаний на предназначенную для потребления часть общего продукта” (там же. Т. 20. С. 314). Таковы подлинный смысл и назначение денег, которые граждане нашего общества получают в виде заработной платы. Не потому ли экономисты товарной ориентации сетуют, что это не настоящие деньги? Действительно, по своей сущности это уже качественно иной тип денег, не товарные, а трудовые деньги. На поверхности эти деньги выглядят как обычные денежные знаки, но это лишь их видимость, и классики марксизма предупреждали об этом, характеризуя их как “замаскированные трудовые марки” (там же. Т. 20. С. 314).

Что касается “денег”, которые опосредствуют якобы “товарный” обмен между государственными предприятиями, то они, по замечанию Ф. Энгельса, “еще менее осуществляют свою функцию денег” (там же). Но с их помощью в социалистическом обществе может вестись учет затрат труда. Поясним это положение.

Характеризуя обмен в социалистическом обществе, К. Маркс отмечал: “...это был бы не обмен меновых стоимостей, а обмен деятельностей... Опосредовование, естественно, должно иметь место” (там же. Т. 46. Ч. I. С. 115). Для этого опосредовования, как считали основоположники научного коммунизма, достаточно простой бухгалтерии, которая ведет счет при помощи естественного мерила труда—времени и рабочего часа как его единицы—и не переводит предварительно часы в деньги.

На первый взгляд данное предвидение в реальной практике социалистического хозяйствования не подтвердилось: обмен опосредуется деньгами, а не прямым учетом затрат труда. Но обратим внимание на то, что в нашей стране налажен в основном прямой учет затрат труда на выпуск той или иной продукции непосредственно в рабочем времени. Этот учет является первичным источником для денежной формы учета. При установлении цены на изделие органы ценообразования исходят из данных о трудоемкости его изготовления, а затем умножают ее на стоимость в рублях одного нормированного часа, и таким путем осуществляется перевод рабочего времени в деньги. Делается это единственно для того, чтобы обеспечить имитацию товарного обмена между государственными предприятиями. Эта имитация затушевывает реальные экономические процессы и создает ложные ориентиры для производителей, побуждая их к искусственному завышению затрат с целью вынудить органы ценообразования установить более высокую цену на их продукцию. Фактически рубли в отношениях между государственными предприятиями играют роль не денег, а учетных единиц (“счетные деньги”), с помощью которых опосредствуется обмен деятельностью и ведется учет затрат труда.

Следовательно, мы имеем два типа денег: “трудовые” и “счетные”, и это наша реальность, а не досужая выдумка. Их нельзя смешивать, а тем более переводить “счетные” в “трудовые”. Работники плановых и финансовых органов невольно учитывают данное различие, когда планируют денежное обращение и настаивают на том, чтобы в фонды материального стимулирования предприятий не переводились деньги с других статей расходов. Но это различие не признается доминирующими в экономической науке учеными товарной ориентации, и они, вместо того чтобы понять, почему практики так поступают, обвиняют их в недомыслии и невежестве, забыв, видимо, что практика—это критерий истины.

Сейчас практики уступили давлению теоретиков и потому в фонды материального поощрения стали обильно переводиться “счетные” деньги. И вот результат—финансовая система практически дезорганизована, и на руках населения оказалась значительная масса денег, которых нечем отоварить. Упорядочить финансовые отношения можно, только перекрыв перелив “счетных” денег в “трудовые”. Но это не согласуется с самофинансированием, которое поощряет такой перелив, будучи основано на представлении, будто мы имеем дело с обычными товарными деньгами.

Вот почему, чтобы перестройка была экономически эффективной и не подрывалась инфляцией, необходимо сменить принцип, по которому формируются фонды оплаты труда предприятий. Их надо формировать не на товарной, как части вновь произведенной стоимости, а на трудовой основе, как доле коллектива в общей сумме произведенных благ, распределяемых в обществе по труду.

Новая комбинация общественных отношений, сложившаяся в нашей стране за годы Советской власти, изменила не только суть денег, но и смысл стоимостных показателей. Как известно, “стоимость вещи определяется не тем временем, в течение которого она была произведена, а минимумом, времени, в течение которого она может быть произведена, и этот минимум устанавливается конкуренцией” (там же. Т. 4. С. 99). “Только благодаря колебаниям конкуренции, а тем самым и товарных цен прокладывает себе путь закон стоимости товарного производства и становится действительностью определение стоимости товара общественно необходимым рабочим временем” (там же. Т. 21. С. 189). Если устранить из общества конкуренцию, свободные цены, торговлю средствами производства, рынок рабочей силы, впрочем, достаточно даже одного из названных элементов, поскольку они предполагают и обусловливают друг друга, то система товарного производства не сможет нормально функционировать, так как закон стоимости перестает действовать и стоимостные показатели потеряют свою способность информировать нас о стоимости. Кстати, это происходит и в условиях современного капиталистического общества. Когда фирма действует не в режиме конкуренции, а в плановом режиме, например работает по правительственным заказам, то она намеренно завышает свои затраты, чтобы получить больше денег с правительства. Как видим, ориентация на прибыль при работе в плановом режиме приводит к затратной экономике и при капитализме.

Вот почему с переходом к плановому ведению хозяйства стоимостные показатели уже не несут достоверной информации о том, сколько общественно необходимого рабочего времени затрачено на производство того или иного продукта труда. Руководствоваться ими в экономических расчетах—то же самое, что основываться на данных испорченного прибора в технике. Они, конечно, что-то показывают, но, что именно, никто не знает. Поэтому все заключения о рентабельности предприятий, о необходимости объявлять банкротами убыточные и т. п. построены на песке. Следование им ведет лишь к неоправданному уничтожению созданных производительных сил, к оскудению общества. Вот почему в ходе перестройки хозяйственного механизма стоимостные показатели оценки работы предприятий должны быть заменены показателями, отражающими потребительную стоимость произведенной продукции и затраты труда на нее, с помощью которых можно реально контролировать ход воспроизводства в нашем обществе.

/окончание см: http://yakushef.livejournal.com/54494.html/

В. М. Якушев,
доцент Академии народного хозяйства при Совете Министров СССР



Источник: http://yakushef.livejournal.com/54168.html
Категория: Марксистский уголок | Добавил: Polyakov (18.01.2009) | Автор: В. М. Якушев,
Просмотров: 5504 | Комментарии: 53 | Рейтинг: 4.7/3 |
Всего комментариев: 531 2 3 4 5 »
1  
Николай,
« было два контура денежного обращения - нал и безнал ... переводить безнал в нал было запрещено.Горбачев разрешил это кооперативам и этот поток безнала взорвал потребительский рынок.Этот ... безнал (фактически не деньги, а некоторые учетные единицы) ...»

Со всем этим я полностью согласен. Ваш термин "двухконтурная система" мне ОЧЕНЬ нравится; близкий по смыслу термин "двухмасштабная система цен" слишком, по-моему, смещает внимание на ... цены, т.е. на численные параметры и не подчеркивает раздельность «контуров».

«Этот накопленный в системе безнал (фактически не деньги, а некоторые учетные единицы) оказался миной замедленного действия, подложенной под советскую экономику»

А вот с этим я не соглашусь. Во-первых, потому, что объем безнала определялся потребностями экономики, а не просто «накапливался». Но важнее то, что Вы за удар ножом вините нож, а не бандита. По-моему, дело было вовсе не в "наращивании" безнала. Дело было намного проще и хуже. Безнал существовал в виде «учетных единиц», "циферок" на счетах предприятий. А нал - в виде монет и банкнот (правда, были еще вклады в сберкассах, которые теоретически не обязаны быть полностью покрыты банкнотами). Значит, было НЕДОСТАТОЧНО "разрешить" конвертировать безнал в нал, надо было НАПЕЧАТАТЬ новые бумажки. А последствия такого решения, если не сам Горбачев, так уж окружавшие его академики, КОНЕЧНО ЖЕ, ПРЕКРАСНО ПОНИМАЛИ (!!!). Если я не прав, буду благодарен за исправление. Но кое в чем я уверен. Я уверен, что разрешение конвертировать безнал в нал не было единственным или наиболее важным фатальным решением. "Развитой" социализм времен Горбачева был уже социализмом паразитическим, загнивающим и умирающим, кануном капиталистической революции (не ворочается ли В.И. в саркофаге от такого перефразирования?).

А началось все ... со смерти Сталина. 15 Марта 1953 (!) было резко сокращено число министерств: союзно-республиканских с 21 до 13, а общесоюзных - с 30 до 12 (!!) – см. http://history.machaon.ru/all/number_08/analiti4/khrushchev/15/index.html . Очень скоро тормознули и сдали назад - количество министерств начало расти; в 1957 общее количество министерств было почти таким же как в 1952, но при этом союзно-республиканских стало 29, а общесоюзных - 23. Т.е. произошло смещение плановых полномочий из центра в регионы. В том же направлении действовало учреждение совнархозов. А еще большее значение, по-моему, имело сокращение количества показателей народнохозяйственного плана: с 9490 показателей в 1953 г. до 1780 в 1958 г. (!!!). Эти цифры взяты из работы Ханина http://anticomprador.ru/publ/29-1-0-568 , где он по этому поводу замечает: "речь шла прежде всего о резком сокращении числа натуральных показателей (за счет их укрупнения и сокращения) и директивных норм расхода материальных и трудовых ресурсов". Отрицательные последствия использования укрупненных, т.е. ВАЛОВЫХ показателей хорошо известны, не буду повторять. А для борьбы с "валом" начали обсуждать не возврат к прежней системе планирования (!!!), а варианты применения рыночных инструментов, что и завершилось эк. реформой 1965 года. Я не знаю как лично Косыгин относился к этой реформе, да и не важно это. А важно, что никаких других мер (кроме, пожалуй, обратного перехода от совнархозов к министерствам) СЕРЬЕЗНО уже не рассматривалось, так что, Косыгину ли, Иванову ли оставалось только стараться делать свою работу как можно лучше в дозволенных рамках.

Возникает вопрос, почему же не рассматривался СЕРЬЕЗНО вариант с укреплением ЦЕНТРАЛЬНОГО ПЛАНИРОВАНИЯ? А главное, почему общее движение было в прямо противоположном направлении? Думаю, что причин было несколько, но главным было то, что через все извивы "линии партии", все переплетения личных, ведомственных, местных и государственных интересов, через все шаги вперед, назад, в сторону или в кукурузу, пробивала себе дорогу непобедимая сила - ИНТЕРЕСЫ ПРАВЯЩЕГО КЛАССА.


2  
О «двухконтурной системе» и ее уничтожении писал Кара-Мурза
http://www.kara-murza.ru/books/sc_b/sc_b59.htm :

В советском государстве действовала особая финансовая система из двух «контуров». В производстве общались безналичные (в известном смысле «фиктивные») деньги, количество которых определялось межотраслевым балансом и которые погашались взаимозачетами. ... На рынке потребительских товаров обращались нормальные деньги, получаемые населением в виде зарплаты, пенсий и т.д. Их количество строго регулировалось в соответствии с массой наличных товаров и услуг. Это позволяло поддерживать низкие цены и не допускать инфляции. Такая система могла действовать при жестком запрете на смешение двух контуров (перевода безналичных денег в наличные).

Второй особенностью была принципиальная неконвертируемость рубля. Масштаб цен в СССР был совсем иным, нежели на мировом рынке, и рубль мог циркулировать лишь внутри страны (это была «квитанция», по которой каждый гражданин получал свои дивиденды от общенародной собственности - в форме низких цен). Поэтому контур наличных денег должен был быть строго закрыт по отношению к внешнему рынку государственной монополией внешней торговли. Либерализация финансовой системы и рынка в СССР могла быть проведена лишь после приведения масштаба цен и зарплаты в соответствие с мировыми.

В 1988-89 гг. оба контура финансовой системы СССР были раскрыты. Прежде всего, была отменена монополия внешней торговли. ...

Согласно «Закону о кооперативах» (1988 г.), при государственных предприятиях и местных Советах быстро возникла сеть кооперативов и совместных предприятий, занятых вывозом товаров за рубеж, что резко сократило поступление на внутренний рынок. ...

Следующим шагом, через «Закон о государственном предприятии (объединении)» (1987 г.), был вскрыт контур безналичных денег - было разрешено их превращение в наличные. Это был первый шаг к приватизации банковской системы СССР. В большой мере эта работа была поручена комсомольским деятелям. Созданные тогда "центры научно-технического творчества молодежи" (ЦНТТМ), курируемые ЦК ВЛКСМ, получили эксклюзивное право на обналичивание безналичных денег (ЦНТТМ называли "локомотивами инфляции")


3  
Некоторые детали взаимодействия нал и безнал контуров
( из http://www.kredit-moskva.ru/org16.html ):

Наличные деньги обслуживают главным образом движение доходов и расходов населения. Безналичные расчеты применяются в отношениях социалистических предприятий, государственных и кооперативных организаций между собой.
...
Между обращением наличных денег и безналичными расчетами существует взаимная связь, которая состоит в том, что безналичные расчеты влекут за собой обращение наличных денег, а вовлечение в оборот наличных денег сопровождается расширением безналичных расчетов.
Например, хлебозавод выдал рабочим и служащим заработную плату, часть которой они израсходовали на покупку товаров, заплатив за них наличные деньги. Торговая организация сдала вырученные деньги в кассу Госбанка, а затем перечислила средства на счета хлебозавода и кондитерской фабрики за полученные у них товары. Эти предприятия в свою очередь часть средств израсходовали в виде наличных денег на заработную плату своим рабочим и служащим, а другую в безналичном порядке перевели на счета мелькомбината и маслозавода за поставленные им муку и масло. Таким образом, оборот наличных денег и движение их по счетам в банке в безналичном порядке переплетаются и взаимно обусловливают друг друга.


4  
Из http://knukim-edu.kiev.ua/ :

В СССР существовало три, вполне независимых между собой контура денежного обращения. "Наличные деньги" обслуживали циркуляцию потребительских товаров. "Безналичный рубль", обеспечивал сборку в единое целое всей промышленности и научного потенциала. Поскольку вся производственная база находилась в руках государства (у одного собственника), не было никакого смысла "продавать" ее "с прибылью на рынке". (Самому себе?) Необходим был только учет между различными отраслями. Чем и занимался безналичный контур денежного обращения. Это было удобно и по другой причине. Не мог, к примеру "научный институт", получив безналичные деньги на развитие своей материальной базы попросту их обналичить и разворовать. Он мог только оплатить ими поставку оборудования и материалов. Все это проходило по документации и принималось на баланс. Контур безналичного обращения многократно превосходил наличный по размерам денежной массы. Свободного перетока безналичных денег в наличные не существовало. И на этом была построена финансовая система государства. (Третий контур, "рубль для международных расчетов" нас пока не интересует.)

По сути в "безналичном" и "наличном" контурах денежного обращения были построены две различные системы. В "безналичной" уже настал "коммунизм". (это не сарказм.) Деньги выполняли в нем только учетные и распределительные функции. (То есть к этим деньгам невозможно было относиться как к "товару". "Нетоварные деньги". Они занимались учетом, а не принесением прибыли.) При этом денежный безналичный объем быстро увеличивался вместе с ростом производственной базы страны. (В отличии от денежной массы наличного контура, которая росла значительно меньшими темпами пропорциональной скорости роста воспроизводства рабочей силы.) "Прибыль" еще была возможна в контуре наличных денег, (колхозный рынок) но эти деньги не распоряжались производственной базой и были отделены от нее. Смешивание этих различных систем было недопустимо.


5  
Еще из http://knukim-edu.kiev.ua/ :

В 1987 —1990 годах появились первые законы, предваряющие будущую реформу «Закон о кооперации» (май 1988 г.) "О Государственном Банке СССР", "О банках и банковской деятельности". (Ноябрь 1990 г.) Сразу же, возникли первые кооперативы и банки. (Необратимость перестройки экономики наступила только с появлением коммерческих банков и потерей государственного контроля над процессами в денежно-финансовой сфере. У государства отобрали основной инструмент управления обществом. Потом начали отбирать средства массовой информации, разрушать армию, образование.) Из недр ВЛКСМ появились так называемые ЦНТТМ — центры научно-технического творчества молодежи, - комсомольцам которого (Ходорковский, МЕНАТЕП 1987 г.) государство разрешило осуществлять операции по обналичке. Любое предприятие провернув деньги через ЦНТТМ и отдав им их "процент" (который в начале работы этого бизнеса доходил до 50%. Постепенно упав до 15%) получало живые наличные деньги. Огромная масса денег "безналичного контура" хлынула на потребительский рынок. Обеспечив гиперинфляцию и что куда хуже, полное разрушение финансовой системы государства.

Якобы для того чтобы "спасти" рубль от окончательного обесценивания, теперь уже "Независимый" Центробанк поднял ставку рефинансирования своей же экономики до абсурдных 210% годовых в 1993 году. (хотя достаточно было бы директивно закрыть границы и запретить обналичку) Получить внутренний кредит на что бы то ни было стало невозможно. Никакой "завод" уже не мог быть построен, так как никогда бы не смог оплатить таких процентов. Даже работающее производство конечной продукции остановилось, - но добыча сырья - нет. Она поддерживалась экспортом. Рублевая денежная масса резко сжалась, но инфляцию это не уменьшило. Все просто. В летящие вверх цены уже закладывались проценты по кредиту.


6  
И еще из http://knukim-edu.kiev.ua/ :

Впрочем все вышеперечисленное, это уже видимая верхушка распадающегося айсберга. Основы развала были заложены еще в шестидесятых годах. Во времена хозяйственной реформы изменившей понятие "прибыли" для предприятия. Содержание "хозяйственной реформы",– заключалось в том, что в социалистическую экономику оказался насильственно, натужно "имплантирован" типично капиталистический принцип построения цены, при котором предполагается, будто в создании новой стоимости средства производства принимают участие "наравне" с трудом (и даже до известной степени "независимо" от него), а постольку-де класс капиталистов является не менее (если не более) "продуктивным" и "необходимым" компонентом национального экономического целого, нежели фактические производители – трудящиеся. Т.е. чем больше в себестоимости изделий израсходованных ресурсов, тем больше в оптовой цене прибыли на единицу живого труда. Отсюда следует рост фонда заработной платы не подтвержденной соответствующим ростом производительности труда. Это выгодно отдельному предприятию, но не государству в целом.
Но при существовавшей в СССР системе планирования и экономического стимулирования предприятиям невыгодно очень многое, что выгодно обществу в целом.

Механизм формирования и извлечения социалистической прибыли не может действовать в локально-производственном масштабе, но только в рамках экономики как целостности, как единого народнохозяйственного комплекса.

В отсутствие рыночной конкуренции капиталовложений и того жесточайшего дисциплинирующего воздействия, которое она оказывает на процесс "фондового" прибылеобразования в условиях рыночной экономики, попытки наделить стоимость средств производства "прибылеобразущими" свойствами повсеместно и очень скоро начали превращаться в беззастенчивое манипулирование фондами (материально-техническими и прочими ресурсами) во имя наращивания "пустых" стоимостных объёмов, не обеспеченных должным товарным покрытием. Думаю без особой натяжки можно сказать, что "прибыль" отдельных предприятий разрушила Советский Союз в целом.


7  
1)Karl: "В советском государстве действовала особая финансовая система из двух «контуров». В производстве общались безналичные (в известном смысле «фиктивные») деньги, количество которых определялось межотраслевым балансом и которые погашались взаимозачетами. ... На рынке потребительских товаров обращались нормальные деньги, получаемые населением в виде зарплаты, пенсий и т.д. Их количество строго регулировалось в соответствии с массой наличных товаров и услуг. Это позволяло поддерживать низкие цены и не допускать инфляции. Такая система могла действовать при жестком запрете на смешение двух контуров (перевода безналичных денег в наличные)."
2)I
"Николай,
« было два контура денежного обращения - нал и безнал ... переводить безнал в нал было запрещено.Горбачев разрешил это кооперативам и этот поток безнала взорвал потребительский рынок.Этот ... безнал (фактически не деньги, а некоторые учетные единицы) ...»

Со всем этим я полностью согласен. Ваш термин "двухконтурная система" мне ОЧЕНЬ нравится; близкий по смыслу термин "двухмасштабная система цен" слишком, по-моему, смещает внимание на ... цены, т.е. на численные параметры и не подчеркивает раздельность «контуров».

«Этот накопленный в системе безнал (фактически не деньги, а некоторые учетные единицы) оказался миной замедленного действия, подложенной под советскую экономику»

Боюсь, что втихушку вкрадывается небольшой неосторожный ошибочный камушек, который может вызвать лавину заблуждений.
В СССР (в целом, без частностей) была ЕДИНАЯ, НЕ-"ФИКТИВНАЯ" денежная система, основанная на ТРУДОВОЙ теории политической экономии. Просто в определенных сферах , ограниченных правилами, законами тот же самый рубль , имеющий ТРУДовое происхождение, не имел право хождения.
Пример.
Приезжает Иван к Петру в гости и с порога : Старина, займи мне тыщи три, я по Москве погуляю!
- Да нету , осталось тыща на детей до получки.
- Как нет? А вот же компъютер, а вот авто, а вот книжки-в секунд мы их превратим в пять штук!
-Не-э, они мне нужны для работы, без них я без штанов останусь!
-Ну пойдем снимет с твоей сберкнижки!
-Не-а, там деньги на обучение и отдых детей!
Вопрос: Есть ли у Петра деньги? Какие они там в стоимостости петиного "авто", ценника то уже нет? а на ракетоносителе? а на станке? Да и на "обучение детей" вроде бы деньги в шкафу не лежат.
В СССР было три основных "типа" денег : потребительские (нал), промышленно-хозяйственные (их просто неудобно обращать в нале) и бюджетные (например -военные, медицинские, научные,(тоже безнал) и пр.
Причем Граница между "промышленно-хозяйственными" и "бюджетными" стереглась ещё более строго -эти деньги категорически запрещалось запускать в хозоборот. Можно только экономно, рационально и целесообразно тратить. Даже в конце 80-х, если командир полка выгодно продаст 100 тонн ГСМ, чтобы выгодно купить солдатикам тушонки- угодит под трибунал.
Но происхождение всех типов единых денег-социалистическое хозяйствование с прирастающей продукционной массой. И нал и безнал же не "рисовался". Социализмом "запрещен "фиктивный" капитал.


8  
Социализмом "запрещалось" не "безнал" переводить в "нал", а частным лицам покупать средства производства и эмитировать "нала" больше, чем "на ценниках" товаров и услуг для личного потребления (с учетом оборота) обеспеченного спросом. Но хозяйственная жизнь же продолжалась; и не хуже чем у капиталиста, а покруче. И под ее результаты эмитировался "безнал".( Кто-нибудь из нынешних рабочих знает как и каким способом покупает станки капиталист, на котором работает рабочий?) При социализме, грубо говоря, министры - это топ-менеджеры вертикальных, горизонтальных, смешанных холдингов. Но все народное хозяйство-это "холдинг-холдингов", рулит которым Совмин плюс комитеты. Госснаб-соцтоварно-сырьевая биржа. Госкомцен- "картельный" исполнительный орган этого "холдинга-холдингов". У "холдинга-холдингов" , естественно, должен быть только один ВНЕШНИЙ ТОРГОВЫЙ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ, по-крайней мере, проводить единую торгово-ценовую политику. Около 70% прибыли с холдинга-холдингов поступало в единый центр прибыли -госбюджет, из которого инвестировалась не только здоровье, наука, обучение, культура, спорт, но и крупные народохозяйственные проекты, прошедшие экспертизу Госплана и Академии наук. Но особенность-то этого единства в том, что собственники все мы. (были)
Но когда оъект управления превысил интеллектуальные способности топ-менеджеров, вместо серьезного осмысления действительно серьезной ситуации, было принято редукционное решение- возврат к экономическому младенчеству. как бы дети в лото разыграли папин нал, имущество, сбережения и купили много колы. Тот , кто больше заработает в лото колы и выпьет её -тот "успешный"

9  
>И нал и безнал не "рисовался".
>В СССР (в целом, без частностей) была ЕДИНАЯ, НЕ-"ФИКТИВНАЯ" денежная система, основанная на ТРУДОВОЙ теории политической экономии.

В целом я согласен с этими замечаниями.
1. Вы правы, что "И нал и безнал не рисовался".
2. Вы правы, что сов денежная система была основана на "ТРУДОВОЙ теории полит экономии", а точнее - на ТРУДОВОЙ теории СТОИМОСТИ. Важно, однако, видеть как эта теория применялась (см. ниже).
3. Не вполне ясно, что Вы имеете в виду, говоря, что сов денежная система была единой. Но, кажется, Вы не отрицаете, что граница между налом и безналом "стереглась".

Советская денежная система была разной на разных этапах. Во времена НЭПа (и гос капитализма) был только один "контур". Как была разрушена "двухконтурная" система во времена перестройки мы уже знаем.

И в сталинские времена денежная система была основана на ТРУДОВОЙ теории СТОИМОСТИ. Однако, Сталин в "Эк. проблемах" хорошо объяснил, что сфера действия ЗАКОН СТОИМОСТИ была ограничена:"Сфера действия закона стоимости распространяется у нас прежде всего на товарное обращение, на обмен товаров через куплю-продажу, на обмен главным образом товаров личного потребления." А в беседе по вопросам полит экономии 15.02.1952 он уточнил: "Наши средства производства нельзя расценивать как товары по существу. Это – не предметы потребления, питания (как, например, хлеб, мясо и. т. д.), которые поступают на рынок, которые покупает, кто хочет. Средства производства мы собственно распределяем. Это не товар в общепринятом смысле".

Таким образом, Сталин различает две сферы:

В сфере товарного обращения, главным образом товаров личного потребления, действует закон стоимости, т.е. цены колеблются вокруг общественно необходимых затрат ТРУДА, но их конкретные значения определяются спросом и предложением ("в известных пределах", - говорит Сталин). Этот "контур" обслуживался налом.

В сфере производства средств производства продукция не продавалась ("это не товар в общепринятом смысле"), а РАСПРЕДЕЛЯЛАСЬ. При этом для оценки хозяйственной деятельности РАСПРЕДЕЛЕНИЕ сопровождалось перечислением безналичных денег. И эти цены тоже никто не "рисовал", а определялись они на основе калькуляции затрат труда. Однако Сталин считал нормальным (пусть временное, но весьма долгое) существование убыточных предприятий (и гос, и колхозов), целых отраслей, и даже секторов промышленности (в "Эк проблемах" Сталин приводит пример тяжелой пром-ти). При необходимости цены корректировались "волевым порядком".

Этим двум сферам соответствовали два "контура" денежного обращения и те два "масштаба цен," о которых Вы, конечно, знаете. В обеих сферах цены отклонялись от общественно необходимых затрат труда, но в первой сфере эти отклонения диктовались ("в известных пределах") законом стоимости, а во второй - определялись директивно (но не "от балды", а на основе разумных соображений, характеризуемых Сталиным как ЗАКОН планомерного развития народного хозяйства). Я бы сказал, что фактически (и весьма диалектически) Сталин смотрел на этот закон как на высшую форму закона стоимости: "временная и непрочная рентабельность отдельных предприятий или отраслей производства не может идти ни в какое сравнение с той высшей формой прочной и постоянной рентабельности, которую дают нам действия закона планомерного развития народного хозяйства и планирование народного хозяйства".

Два "контура" не очень смешивались, но очень ВЗАИМОДЕЙСТВОВАЛИ. Полезное упражнение - изобразить графически (квадратики и стрелочки) пример хлебозавода из поста №3.


10  
Джебургский,
в связи с Вашим возвращением, исполняю свое обещание и публикую резюме ВАШИХ постов по сов экономике. Ничего не извратил?
---

1. Планирование

Промышленная продукция производится по ежеквартальным, ежегодным или пятилетним ЗАЯВКАМ самих предприятий. Задача плановиков-увязать ЗАЯВКИ в единое ЦЕЛОЕ, чтобы не было перепроизводства, а равно дефицита, т.е. материальных дисбалансов.
Госплан:
- планирует пропорции развития, обеспеченность производства крупными ресурсами - сырьевыми, транспортными, людскими, финансовыми.
- совместно с Совмином и на основании информации Госснаба о материальных дисбалансах (неудовлетворенных заявках) принимает решения о вводе новых производств (как правило бюджет), реконструкции старых (средства бюджета, министерства, предприятия) и нагрузки на действующие (внутренние средства ведомств и предприятий)
- проводит экспертизы значимых народохозяйственных проектов,
- разрабатывает методы и показатели планирования

2. Движение продукции

2.1 Централиованные поставки (через Госснаб)

Коллективный брокер-Госснаб работает так:
- Принимает заявки на продукцию
- через Госплан распределяет эти заявки по предприятиям
- по погрузочно-отгрузочным документам контролирует исполнение
- информирует Совмин и Госплан о дисбалансах

2.2 Децентралиованные поставки (торговые отношения между предприятиями, минуя Госснаб; Видимо, имеются в виду хоз договоры)

- цены «твердые, правда иногда рассчитанные на "коленке", а не через Госкомцен»
(? видимо, цены МОГУТ быть договорными)
- для этого нужно дополнительное (сверхлимитное)сырье, энергия и прочее
(? Откуда берутся?)
- децентралиованные поставки и использованные для этого сверхлимитные средства детектируются Госкомстатом и Госпланом и включаются в планы последующих лет

3. Ценообразование

Отраслевые цены-это те, которые СКЛАДЫВАЮТСЯ реально(объективно)в результате КОНКРЕТНЫХ действий предприятий по выпуску одного типа продукции (как бы естественная среднеотраслевая цена по результатам работы всех предприятий такой продукции). По результатам отчетного года кто-то сработал лучше, кто-то хуже, погода помешала, либо какой-либо другой неведомый фактор.Если все сработали здорово, то цена на продукцию, естественно уменьшится. Соцпредприятия ведь тоже конкурируют, но честно, открыто. Госкомстат их просвечивает насквозь, "коммерческую тайну" не спрятать ни организационно , ни по закону. Зная как сложилась отраслевая цена, можно проанализировать причины её роста-снижения и "вменить" (спустить планово) для предприятий оптовую цену предприятия, куда, естественно, войдет и "расчетная прибыль", потому что отраслевые цены то складывались с включением прибыли.
Госкомцен на основе анализа складывающихся ОТРАСЛЕВЫХ цен, определяет "твердые государственные цены" на продукцию (которые индексируются каждый год, как правило, в сторону уменьшения из-за "отраслевого повышения труда) и эти твердые цены как входные (на сырье, энергию и пр.), так и на выходную (на конечную продукцию) служат основой для получения плановой продукции.

4. Описанная система, по-Вашему, действовала и в 1950, и в 1966, и в 1986.


1-10 11-20 21-30 31-40 41-45
Имя *:
Email:
Код *:


Сайт управляется системой uCoz