ВОПРОС. Но ведь конкуренция имеет и положительное значение: она стимулирует эффективность и отдельных предприятий и производства в целом. А какие механизмы обеспечивают эффективность социалистической экономики?
ОТВЕТ. Любому собственнику средств производства приходится решать два вида задач, относящихся к эффективности производства:
Распределять ресурсы, в том числе, принимать стратегические решения о развитии или сокращении производства, его размещении и т.п.
Организовывать возможно более эффективное использование распределенных ресурсов.
Задачи распределения ресурсов решаются так, как того диктуют цели собственника. Коренное различие между капиталистом и социалистическим государством как собственниками средств производства состоит именно в целях использования этих средств: удовлетворение потребностей общества – цель социалистического производства, достижение максимальной прибыли – цель капиталиста (потребности общества при этом удовлетворяются постольку, поскольку это нужно для достижения непосредственной цели).
ВОПРОС. И в чем же разница в распределении ресурсов и принятии стратегических решений капиталистами и социалистическими плановыми органами?
ОТВЕТ. Методы и критерии принятия таких решений похожи. Но есть и различия. Во-первых, социалистическое планирование оперирует ресурсами в национальном масштабе, поэтому его возможности концентрировать ресурсы на важнейших направлениях обычно значительно выше, и значит, стратегические решения по развитию экономики тоже масштабнее. Во-вторых, социалистическое планирование больше заботится о непосредственных потребностях общества, и потому ориентируется в первую очередь на натуральные показатели производства. Это не означает, что «денежная» рентабельность игнорируется. Но, располагая бОльшими ресурсами, социалистическая экономика может позволить себе инвестиции с бОльшим сроком окупаемости. Имея в виду все эти особенности, И.В.Сталин часто говорил о «высшей рентабельности», присущей советской экономике:
«Если взять рентабельность не с точки зрения отдельных предприятий или отраслей производства и не в разрезе одного года, а с точки зрения всего народного хозяйства и в разрезе, скажем, 10-15 лет, что было бы единственно правильным подходом к вопросу, временная и непрочная рентабельность отдельных предприятий или отраслей производства не может идти ни в какое сравнение с той высшей формой прочной и постоянной рентабельности, которую дают нам действия закона планомерного развития народного хозяйства и планирование народного хозяйства, избавляя нас от периодических экономических кризисов, разрушающих народное хозяйство и наносящих обществу колоссальный материальный ущерб, и обеспечивая нам непрерывный рост народного хозяйства с его высокими темпами»
В беседе 29 января 1941 года Сталин указывал, что именно плановой характер советского народного хозяйства и его высшая рентабельность позволили обеспечить экономическую независимость страны:
«Если бы у нас не было ... планирующего центра, обеспечивающего самостоятельность народного хозяйства, промышленность развивалась бы совсем иным путем, все началось бы с легкой промышленности, а не с тяжелой промышленности. Мы же перевернули законы капиталистического хозяйства, поставили их с головы на ноги. Мы начали с тяжелой промышленности, а не с легкой, и победили. Без планового хозяйства это было бы невозможно.
Ведь как шло развитие капиталистического хозяйства? Во всех странах дело начиналось с легкой промышленности. Почему? Потому, что легкая промышленность приносила наибольшую прибыль. А какое дело отдельным капиталистам до развития черной металлургии, нефтяной промышленности и т. д.? Для них важна прибыль, а прибыль приносилась прежде всего легкой промышленностью. Мы же начали с тяжелой промышленности, и в этом основа того, что мы не придаток капиталистических хозяйств. ...
... Дело рентабельности подчинено у нас строительству прежде всего тяжелой промышленности, которая требует больших вложений со стороны государства и понятно, что первое время нерентабельна.
Если бы, например, предоставить строительство промышленности капиталу, то больше всего прибыли приносит мучная промышленность, а затем, кажется, производство игрушек. С этого бы и начал капитал строить промышленность.»
При этом Сталин предупреждал о недопустимости оправдания бесхозяйственности тезисом о высшей рентабельности:
«Говоря о рентабельности социалистического народного хозяйства, я возражал в своих "Замечаниях" некоторым товарищам, которые утверждают, что поскольку наше плановое народное хозяйство не дает большого предпочтения рентабельным предприятиям и допускает существование наряду с этими предприятиями также и нерентабельных предприятий, - оно убивает будто бы самый принцип рентабельности в хозяйстве. В "Замечаниях" сказано, что рентабельность с точки зрения отдельных предприятий и отраслей производства не идет ни в какое сравнение с той высшей рентабельностью, которую дает нам социалистическое производство, избавляя нас от кризисов перепроизводства и обеспечивая нам непрерывный рост производства.
Но было бы неправильно делать из этого вывод, что рентабельность отдельных предприятий и отраслей производства не имеет особой ценности и не заслуживает того, чтобы обратить на неё серьезное внимание. Это, конечно, неверно. Рентабельность отдельных предприятий и отраслей производства имеет громадное значение с точки зрения развития нашего производства. Она должна быть учитываема как при планировании строительства, так и при планировании производства. Это - азбука нашей хозяйственной деятельности на нынешнем этапе развития.»
А на заданный в беседе 15 февраля 1952 года вопрос «Как понимать категорию прибыли в СССР?» Сталин ответил так:
«Нам нужна известная прибыль. Без прибыли мы не можем образовать резервы, накопление, обеспечивать задачи обороны, удовлетворять общественные нужды. Здесь видно, что есть труд для себя и труд для общества.
Само слово прибыль очень загажено. Хорошо было бы иметь какое-нибудь другое понятие. Но какое? Может быть – чистый доход. За категорией прибыли у нас скрывается совершенно другое содержание. У нас нет стихийного перелива капиталов, нет закона конкуренции. У нас нет капиталистического закона максимальной прибыли, равно как и средней прибыли. Но без прибыли развивать наше хозяйство нельзя. Для наших предприятий достаточна и минимальная прибыль, а иногда они могут работать без прибыли за счет прибыли других предприятий. Мы сами распределяем наши средства. При капитализме могут существовать только прибыльные предприятия. У нас очень рентабельные, и малорентабельные, и вовсе нерентабельные предприятия. В первые годы наша тяжелая промышленность не давала прибыли, а потом начала давать. В первые годы ее предприятия сами нуждаются в средствах.»
ВОПРОС. Перейдем к вопросу об эффективности работы предприятий. Не было ли видом конкуренции социалистическое соревнование? Или, скажем, соперничество между авиационными конструкторскими бюро?
ОТВЕТ. Авиационные конструкторские бюро не были продавцами-производителями самолетов. Их соперничество было просто формой управления НИОКР. По той же причине не имела ничего общего с рыночной конкуренцией такая форма морального и материального поощрения как социалистическое соревнование.
ВОПРОС. А каковы же были механизмы обеспечения рентабельности, эффективности использования ресурсов социалистическим предприятием?
ОТВЕТ. Перед любым собственником средств производства стоит задача создания стимулов, в первую очередь материальных, для работников. Схожесть задач ведет к схожести решений в отношении форм оплаты труда и материальных и иных поощрений за его эффективность и новаторство.
Но еще собственник средств производства определяет критерии эффективности работы предприятия. Именно в этих критериях проявляется упомянутая выше коренная разница в целях производства. Критерий эффективности работы (использования ресурсов) капиталистического предприятия – прибыль, а социалистического (в сталинской модели экономики) – выполнение плановых заданий с наименьшими затратами.
ВОПРОС. То есть для капиталистов важно увеличивать прибыль, а для коммунистов-сталинистов – снижать себестоимость?
ОТВЕТ. Это – очень популярная, но совершенно неправильная точка зрения. При постоянной цене на данный продукт и при данном количестве произведенного продукта снижение себестоимости и повышение прибыли абсолютно равнозначны. Разница между этими показателями появляется тогда, когда производитель имеет возможность повышать цену или выбирать для производства более выгодную продукцию, то есть когда закон стоимости является регулятором производства. При высоком удельном весе натуральных показателей наряду с постоянными или снижающимися ценами дилемма «себестоимость или прибыль» просто не возникала. Широко применявшийся в сталинские времена хозрасчет был направлен на снижение себестоимости совершенно в той же степени, что и на увеличение прибыли.
ВОПРОС. Но ведь невозможно запланировать из центра выпуск каждого гвоздя и каждой шайбы на каждом заводе огромной страны. Да этого и не было, даже при Сталине предприятия получали задания в виде не только натуральных показателей, но и стоимостных. А это значит, что даже в сталинской экономике была опасность выполнения планов по снижению себестоимости за счет завышения исходной расчетной себестоимости и, как следствие, цены.
ОТВЕТ. Во-первых, сталинская экономика отличалась и от капитализма и от «рыночного социализма» определяющей ролью натуральных показателей среди критериев эффективности работы предприятия. Высокий удельный вес натуральных показателей подчинял всю «коммерческую», договорную деятельность предприятий задаче достижения этих натуральных показателей. Стоимостные показатели играли второстепенную, подчиненную, не регулирующую роль. Они не определяли направление или темпы развития производства.
Во-вторых, в сталинской экономике существовал еще один очень важный элемент – регулярные снижения цен. Причем, не только розничных цен на продукты потребления, о чем все знают, но и оптовых цен на продукцию государственных предприятий. Как видим, такие снижения цен были важнейшим системообразующим элементом сталинской модели экономики.
Возможности производителей повышать цену или выбирать для производства более выгодную продукцию отсутствовали или были очень ограничены в сталинской экономике, но обе эти возможности были предоставлены предприятиям реформами, начатыми после смерти И.В.Сталина и сделавшими позднюю советскую экономику «затратной».
ВОПРОС. Получается, что именно в способах обеспечения эффективности производства коренится различие сталинской и послесталинской моделей советской экономики?
ОТВЕТ. Да. Разрушение сталинской модели началось задолго до «косыгинской» реформы и даже до создания совнархозов. В считаные дни после смерти Сталина начался процесс реструктуризации министерств, означавший перемещение управленческих полномочий из центра в республики. Были ликвидированы отраслевые бюро Совета Министров СССР и Госпродснаб (Госснаб) СССР (ликвидирован в 1953 году, восстановлен в 1965 году). Переход к совнахозам означал дальнейшую децентрализацию управления . Тысячи предприятий были переданы из союзного подчинения в республиканское. Машино-тракторные станции еще в 1956 году были переведены на хозрасчёт. Прекратилась практика регулярного снижения цен. В те же годы резко (в несколько раз) сократилось число натуральных плановых показателей в пользу показателей укрупненных и стоимостных, возникла пресловутая проблема «вала», «валового» планирования. Эта проблема была частично решена «косыгинской» реформой 1965 года, означавшей, однако, расширение сферы товарного производства, сферы действия закона стоимости как регулятора производства. Со сталинской моделью экономики было покончено. В условиях меньшей роли натуральных плановых показателей и отсутствия практики регулярного снижения цен уже имело значение то, что основным критерием оценки работы предприятия стала прибыль, а не себестоимость. Новая модель экономики, хотя и оставалась социалистической (поскольку базировалась на социалистической собственности), была «затратной» - теперь увеличения прибыли можно было добиться и без снижения себестоимости.
ВОПРОС. Но некоторые видят в «косыгинской» реформе возврат к более разумной сталинской экономике после десятилетия разрушительного хрущевского «волюнтаризма» или даже воплощение идей о переходе к «рыночному социализму», к которым Сталин якобы пришел к концу жизни.
ОТВЕТ. «Косыгинская» реформа означала расширение сферы товарного производства на всю экономику. И.В.Сталин намечал движение в прямо противоположном направлении, в направлении «охвата всего народного хозяйства, особенно сельского хозяйства, государственным планированием» и «введения продуктообмена ... вместо товарного обращения». В «Экономических проблемах социализма в СССР» он писал:
«Конечно, когда вместо двух основных производственных секторов, государственного и колхозного, появится один всеобъемлющий производственный сектор с правом распоряжаться всей потребительской продукцией страны, товарное обращение с его "денежным хозяйством" исчезнет, как ненужный элемент народного хозяйства. Но пока этого нет, пока остаются два основных производственных сектора, товарное производство и товарное обращение должны остаться в силе, как необходимый и весьма полезный элемент в системе нашего народного хозяйства. Каким образом произойдет создание единого объединенного сектора, путем ли простого поглощения колхозного сектора государственным сектором, что мало вероятно (ибо это было бы воспринято, как экспроприация колхозов), или путем организации единого общенародного органа (с представительством от госпромышленности и колхозов) с правом сначала учета потребительской продукции страны, а с течением времени - также распределения продукции в порядке, скажем, продуктообмена, - это вопрос особый, требующий отдельного обсуждения. ... ... задача руководящих органов состоит в том, чтобы своевременно подметить нарастающие противоречия и вовремя принять меры к их преодолению путем приспособления производственных отношений к росту производительных сил. Это касается прежде всего таких экономических явлений, как групповая - колхозная собственность, товарное обращение. Конечно, в настоящее время эти явления с успехом используются нами для развития социалистического хозяйства и они приносят нашему обществу несомненную пользу. Несомненно, что они будут приносить пользу и в ближайшем будущем. Но было бы непростительной слепотой не видеть, что эти явления вместе с тем уже теперь начинают тормозить мощное развитие наших производительных сил, поскольку они создают препятствия для полного охвата всего народного хозяйства, особенно сельского хозяйства, государственным планированием. Не может быть сомнения, что чем дальше, тем больше будут тормозить эти явления дальнейший рост производительных сил нашей страны. Следовательно, задача состоит в том, чтобы ликвидировать эти противоречия путем постепенного превращения колхозной собственности в общенародную собственность и введения продуктообмена - тоже в порядке постепенности - вместо товарного обращения.»
ВОПРОС. Почему же проблема «вала» и другие экономические проблемы конца 1950-х и начала 1960-х годов решались путем окончательного разрушения сталинской модели, а не попытками ее восстановления? Почему вообще началась эрозия очень успешной экономической системы?
ОТВЕТ. Попыток возврата к сталинской модели экономики просто не было, за исключением некоторой оппозиции введению совнархозов и последующей «рецентрализации» управления. А причину неплохо, хотя и неполно, объяснил В.М.Молотов: «Все хотели передышки, полегче жить». И децентрализация управления, и перевод планирования на укрупненные и стоимостные показатели, а позднее и придание хозрасчету функций регулятора экономики обещали бюрократии меньше работы «за те же деньги». А ослабление государственного контроля над экономикой и расширение сферы рыночных отношений не только делали появление «теневой» экономики возможным и неизбежным, но позволяли и относительно более законопослушным руководителям предприятий «полегче жить», извлекая материальные и иные блага из своего положения «управляющих» социалистической собственностью. Постепенное осознание партийно-хозяйственной бюрократией своих классовых интересов привело к реставрации капитализма в процессе «перестройки».
2. Из книги История экономики: Учебник /Под общ. ред. О.Д. Кузнецовой и И.Н. Шапкина. - М: ИНФРА-М, 2002. - 384 с.
«В 1954 г. в 46 министерствах было упразднено 200 главков и управлений, 4,5 тыс. контор и организаций, более 4 тыс. мелких управленческих структур, почти в три раза была сокращена статистическая отчетность.» (с. 192)
«В промышленности середина 50-х годов была ознаменована постепенным смягчением сталинского сверхцентрализма, радикальной децентрализацией и демократизацией управления. Расширились права союзных республик. В их ведение было передано 15 тыс. предприятий, ряд министерств из союзных был реорганизован в союзно-республиканские.» (с. 194)
3. «Вместо того чтобы интеллектуализировать процесс планирования (например, используя вычислительную технику), после смерти Сталина советское руководство под лозунгом расширения самостоятельности нижестоящих хозяйственных органов, для чего не было создано необходимых экономических предпосылок, пошло на преимущественно неоправданное сокращение числа показателей народнохозяйственного плана. Увеличившись с 4744 в 1940 году до 9490 в 1953-м, они затем непрерывно сокращались до 6308 в 1954-м, 3390 в 1957-м и 1780(!) в 1958 году.
Мы, к сожалению, точно не знаем, как конкретно происходило это сокращение. Но примерно представляя себе состав народнохозяйственного плана в то время, можно предположить, что речь шла прежде всего о резком сокращении числа натуральных показателей (за счет их укрупнения и сокращения) и директивных норм расхода материальных и трудовых ресурсов. Укрупнение и сокращение директивных натуральных показателей развязывало руки министерствам для относительного уменьшения производства продукции, невыгодной для них с точки зрения рентабельности или сложности изготовления, без учета нужд потребителей и народного хозяйства. Сокращение утверждаемых норм расхода материалов позволяло «обеспечивать» снижение себестоимости продукции за счет снижения ее качества и манипуляций с ее номенклатурой и ассортиментом. В целом, эти меры привели к усилению диспропорций в развитии экономики, замедлению научно-технического прогресса, не обеспечиваемого нужными материалами и оборудованием, снижению эффективности производства. Зато они заметно облегчили жизнь высшим хозяйственным руководителям, ослабив контроль за их деятельностью. ... После 1953 года произошло резкое ослабление контрольных функций государства в области экономики. ... Это оказалось чрезвычайно выгодным для хозяйственной номенклатуры, которая в значительной своей части стремилась к бесконтрольности для приукрашивания положения дел и личного обогащения. ... в 1950-е годы совершенно необходимая для любой централизованной системы - а особенно для командной экономики, где нет контроля рынка, - контрольная система была в значительной степени демонтирована. Когда в начале 1960-х годов опасные последствия такого демонтажа частично были осознаны и началась более тщательная проверка деятельности хозяйственных организаций и органов власти, выявились значительные размеры коррупции и злоупотреблений. К суду тогда было привлечено около 12 тысяч руководящих работников, в том числе 4 тысячи (!) партийных работников. ... Во второй половине 1950-х были проведены непродуманные и поспешные реформы, серьезно ухудшившие управление экономической жизнью. Хотя отраслевая система управления имела немало недостатков (ведомственная замкнутость, слабый учет местных особенностей), введенная вместо нее в 1957 году система управления промышленностью и строительством имела их еще больше (местничество, потеря управления отраслями, территориальная замкнутость). Она серьезно препятствовала руководству научно-техническим прогрессом. ... К этим наиболее крупным ошибочным реформам надо прибавить ликвидацию в 1953 году централизованной системы управления материально-техническим снабжением и роспуск отраслевых бюро Совета Министров СССР, в результате чего было затруднено управление крупными народнохозяйственными комплексами. В целом довольно стройная и работоспособная, оправдавшая себя в 1940-х - начале 1950-х годов система управления экономикой оказалась серьезно расшатана и дезорганизована. Этой дезорганизации способствовало и увеличение роли партийных органов в управлении экономикой. » (Г. Ханин Пятидесятые годы. Десятилетие триумфа советской экономики http://khanin.socionet.ru/DOCS/KONF.doc)
4. «В 1947 году видный в то время ученый-экономист Н.А.Вознесенский в своей книге "Военная экономика СССР в годы Великой Отечественной войны" как бы невзначай обронил фразу: "стоимость средств производства, выделяемых Советским государством для предприятий второго подразделения, должна в известной мере определяться планом". Это осталось незамеченным, но пробный камешек был брошен. И уже в 1949 году, будучи председателем Госплана, Вознесенский решил свое теоретическое открытие воплотить на практике и включил в государственный план право руководителям предприятий, производящих средства производства, продавать на рынке 3-5% от стоимости произведенной ими продукции. На такую же долю уменьшался для них и государственный план. Но Сталин, будучи Председателем Совета Министров СССР, быстро раскусил эту уловку и отменил распоряжение, отстранив Вознесенского от должности. Трудно сейчас сказать, что это было - то ли теоретическая ошибка, то ли преднамеренная акция определенных сил. Но Хрущев тогда был не последним человеком в руководстве партии и страны и можно с полной уверенностью сказать, что он доподлинно знал эту историю. Тем не менее, уже в мае 1953 года концепция Вознесенского была реанимирована, продукция тяжелой промышленности включена в товарно-денежные отношения. С 1957 года прекращается распределение сельхозтехники по машинотракторным станциям, а в 1958 году распускаются и сами МТС. Постановлением Совмина СССР от 22 сентября 1957 года все орудия и средства производства включаются в систему товарно-денежных отношений». (А. Белицкий Ответ критикам проекта нашей Программы http://marxdisk.narod.ru/bel_scn.htm)
ПОСЛЕСЛОВИЕ от Karl'а:
Судя по вопросам, имеет смысл дать краткую целостную картину сталинской модели. 1. Колхозное производство – товарное. Производитель является продавцом, поэтому производство регулируется законом стоимости (ограниченным планом). 2. Производство предметов потребления на гос. предприятиях – не
товарное. Предприятие-производитель не является продавцом, поэтому
производство не регулируется законом стоимости, регулируется планом. 3. Производство средств производства на гос. предприятиях – не
товарное. Предприятие-производитель не является продавцом, поэтому
производство не регулируется законом стоимости, регулируется планом.
Чтобы увидеть «как должно быть без товарного колхозного хозяйства» уберите первый пункт.
КРОМЕ ТОГО: • Способ распределения средств производства – ПРЯМОЕ РАСПРЕДЕЛЕНИЕ,
обслуживается безналичными деньгами, выполняющими чисто учетную функцию
(меры стоимости) • Способ распределения предметов потребления,
произведенных гос. предприятиями и закупленными государством у колхозов
– продажа населению через гос. магазины, обслуживается наличными
деньгами (выполняющими функцию меры стоимости и функцию средства обращения) • Способ распределения «излишков», произведенных колхозами - продажа
населению через колхозные рынки, обслуживается наличными деньгами
(выполняющими функцию меры стоимости и средства обращения)
Чтобы увидеть «как должно быть без товарного колхозного хозяйства» уберите последний пункт.
Замечание. Закон стоимости остается регулятором обращения «в известных пределах» (через механизм ценообразования).
ВЫВОД: Механизм ценообразования не является регулятором производства гос предприятий. Поэтому нет оснований считать «двухмасштабную систему ЦЕН» сутью сталинской экономики. Сталинская экономика не есть РЫНОК СО СПЕЦИФИЧЕСКОЙ СИСТЕМОЙ ЦЕНООБРАЗОВАНИЯ.
***
Примечание Н.Полякова:
Статья написана пользователем сайта под ником Karl по моей просьбе. Я просил его изложить его понимание вопроса - как была устроена сталинская экономика?
Непосредственным поводом к написанию статьи был вопрос с моей стороны: "Совместим ли сталинизм с
капитализмом?". Ведь в нынешнее время некоторые действия "наших" властей иногда трактуют как "возврат к сталинизму". Как видно, аналогия чисто поверхностная. Это все равно, что сравнивать Дядю Степу и Евсюкова - оба носили похожую форму и пистолет.
Статья-ответ Karl-а основана на подробном анализе работы И.В.Сталина "Экономические проблемы социализма в СССР" и направлена против двух широко распространенных заблуждений: - попыток представить эту сталинскую работу как проект нового курса - на "рыночный социализм"; - ложного понимания сталинской модели как саморегулирующейся системы, т.е. фактически, рынка с особым выбором показателей эффективности работы предприятий (себестоимости, а не прибыли) и с особой системой цен.
vadrus: «... способ распределения вытекает из способа производства. Производство и распределение это две стороны одной медали. Если изменился способ производства, обязательно измениться и способ распределения. Основным критерием способа производства является, то кому принадлежат средства производства.»
Да, конечно.
«государственная собственность при рыночном социализме также лишь де юре общенародная, а де-факто она является коллективной собственностью.»
Почти уверен, что Вы имеете в виду СССР после 1965, поэтому не соглашусь. Коллектив не мог продать свой завод, или цех, или прокатный стан. Коллектив не мог взять кредит под залог станков. Коллектив не мог завещать завод своим детям. Коллектив не мог решить выпускать сковородки вместо тепловозов. ---
Право собственности включает полномочия собственника владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом.
Собственно говоря, реформа 1965 дала определенную (и не такую уж большую) часть прав собственности в руки не коллективов, а администрации предприятий. Директора получили бОльшую, чем прежде свободу ПОЛЬЗОВАНИЯ средствами производства. Сфера этой свободы и была сферой действия закона стоимости как РЕГУЛЯТОРА производства.
Таким образом, действительно имела место эрозия общенародной собственности. В какой-то мере – в сторону коллективной собственности, а именно в той мере, в которой коллектив был материально заинтересован в коммерческом успехе своего предприятия. Однако РЕШЕНИЯ по использованию средств производства принимались не коллективом, а администрацией. Именно директора (и их заместители, гл. специалисты, секретари парткомов) получили частичку вполне реальных прав собственника с вытекающими личными выгодами, растущими навыками коммерческой деятельности, укрепляющимися внутриклассовыми связями, растущим сознанием того, как хорошо было бы стать собственниками полными, открытыми, наследственными, т.е. КАПИТАЛИСТАМИ.
Однако такими собственниками они еще не были (и, тем более не были коллективы). Государственные планы (чем дальше, тем меньше и хуже, но все-таки) регулировали производство, а народ-собственник пользовался вполне «де факто» доходами от своей собственности, например, общественными фондами потребления (бесплатными образованием, здравоохранением, соц. обеспечением).
Накануне ХIХ съезда партии вышла брошюра Сталина "Экономические проблемы социализма в СССР". Прочитав ее, я был удивлен: в ней утверждалось, что этап товарооборота в экономике исчерпал себя, что надо переходить к продуктообмену между городом и деревней. Это был невероятно левацкий загиб. Я объяснял его тем, что Сталин, видимо, планировал осуществить построение коммунизма в нашей стране еще при своей жизни, что, конечно, было вещью нереальной.
Приближался ХIХ съезд партии. Сталин, вопреки нашим настояниям, отказался делать политический отчет на съезде. Он поручил это сделать Маленкову, против чего я категорически возражал. Маленков представил проект доклада, в котором ни слова не сказал о брошюре Сталина. Политбюро одобрило проект доклада Маленкова.
Как-то на даче Сталина сидели члены Политбюро и высказывались об этой книге. Берия и Маленков начали активно подхалимски хвалить книгу, понимая, что Сталин этого ждет. Я не думаю, что они считали эту книгу правильной. Как показала последующая политика партии после смерти Сталина, они совсем не были согласны с утверждениями Сталина. И не случайно, что после все стало на свои места. Молотов что-то мычал вроде бы в поддержку, но в таких выражениях и так неопределенно, что было ясно: он не убежден в правильности мыслей Сталина. Я молчал.
Вскоре после этого в коридоре Кремля мы шли со Сталиным, и он с такой злой усмешкой сказал: "Ты здорово промолчал, не проявил интереса к книге. Ты, конечно, цепляешься за свой товарооборот, за торговлю". Я ответил Сталину: "Ты сам учил нас, что нельзя торопиться и перепрыгивать из этапа в этап и что товарооборот и торговля долго еще будут средством обмена в социалистическом обществе. Я действительно сомневаюсь, что теперь настало время перехода к продуктообмену". Он сказал: "Ах так! Ты отстал! Именно сейчас настало время!" В голосе его звучала злая нотка. Он знал, что в этих вопросах я разбираюсь больше, чем кто-либо другой, и ему было неприятно, что я его не поддержал. Как-то после этого разговора со Сталиным я спросил у Молотова: "Считаешь ли ты, что настало время перехода от торговли к продуктообмену?" Он мне ответил, что это — сложный и спорный вопрос, то есть высказал свое несогласие.
Через несколько дней после этого обсуждения Маленков, видимо, по указанию Сталина или с его согласия разослал новый вариант доклада на ХIХ съезде партии, в котором эта книга и основные ее положения одобрялись. Я был поражен: зачем это было делать? Но факт остается фактом. При обсуждении нового варианта доклада я уже не высказывал своих возражений, полагая, что Сталин и так знает мое отношение к его книге. Раз он здесь не задевал меня, не было смысла поднимать этот вопрос для других членов Политбюро. ... И вот, если бы я выступил против той части доклада, где хвалится книга Сталина, или бы выступил только против положения в ней о переходе к продуктообмену, он получил бы козырь в руки для обоснования невключения меня в состав руководства партии "ввиду принципиальных разногласий". Таким образом, я бы сам вооружил его для исполнения его плана в отношении себя. Но если бы даже я вовсе умолчал эту тему в своем выступлении, он мог бы и это использовать против меня, ссылаясь на наш разговор и мое отношение к положениям книги, сказал бы, что я не согласен и что испугался открыто высказать свое мнение на съезде. Обдумав все это, я решил не давать оружия в его руки, чтобы отсечь меня от руководства. Тем более что в тот момент мне казалось, что вывод меня из руководства партии не принесет пользы делу.
Поэтому вполне законно некоторые товарищи, которые были недовольны, что именно я первым открыто выступил на ХХ съезде с критикой культа личности Сталина, критикуют мое выступление по этому вопросу на ХIХ съезде партии. Я понимаю, что допустил здесь явную ошибку. Говоря об ошибочности положений книги Сталина "Экономические проблемы социализма в СССР" на ХХ съезде, я должен был бы сказать, что мое выступление по этому вопросу на ХIХ съезде, в котором я высоко оценил книгу Сталина, по существу, не отражало моего мнения по этому вопросу — мое выступление на XIX съезде партии было дипломатическим ходом: не расходиться с руководством партии, с Политбюро, которое одобрило эту книгу. Хотя этот аргумент не вполне убедительный, но было бы более правильно, если бы я это сделал.
(Микоян А.И. Так было http://militera.lib.ru/memo/russian/mikoyan/05.html)
Снижение себестоимости у предприятий то же были постоянными: поэтому дополнительную прибыль от снижения себестоимости предприятия получали очень непродолжительное время, а потом эта себестоимость становилась плановой, и всё начиналось по новой. Т.ч. снижение себестоимости было не сколько благом, сколько суровой необходимостью, за которую могли «намылить шею». Но перманентное снижение себестоимости приводило к сокращению издержек производства, а это к улучшению общей экономической ситуации в стране, которая, соответственно, распределялась дополнительными благами на всех граждан страны. Т.е. чистая справедливость по-русски: работай на полную, а блага на всех почти поровну!
В позднем СССР люди не только не испытывали, но и не знали страхи голода, холода, войны, и принцип справедливости по-русски стал им не совсем понятен. Марксизм им ни чем помочь не мог, т.к. был написан евреями-западниками, которые о справедливости по-русски и не слышали. Новой философии он сформировать не смог, и общество скатилось в банальное потребление.
Вот что пишет о понятии справедливости в распределении по труду Д. Неведимов «Религия денег».
"В 1920-е годы в экономике СССР начали следовать христианскому (или коммунистическому) принципу. Не ищи максимальной прибыли, не ищи и равенства в обмене. Наоборот, не бойся отдать больше, чем получишь. Работай так много и так хорошо, как можешь, а государство распределит общие результаты труда по принципу, кто больше нуждается. Деньги выполняли функцию универсальных талонов, на которые можно было выбрать товары, которые скорее распределялись, чем продавались. Для поощрения отдельных достижений выдавалось больше или меньше талонов."
Никто и не думал распределять блага по труду. В понятие справедливости того времени, это значит: распределять примерно поровну. Да, да – та самая уравниловка. Мне в концу 90-х довелось работать мастером в бригаде строителей, которая работала по сдельщине, и в конце каждого месяца закрывать наряды на сделку. Не смотря, что бригада была небольшая – это было очень сложно. Надо учесть рабочее время, КТУ, выслугу, разряд и т.п., а люди всегда были недовольны, ибо считали, что работали лучше. Тогда я пришёл к такому решению, если все отработали одинаковое время, то и наряды им закрыть одинаково с небольшим шагом по должности и стажу. И люди остались довольны: они все участвовали в работе, рвали жилы и получали за это примерно одинаковые деньги. А это конец 90-х и работники были в основном 70-х годов рождения. В 20-е годы принцип уравниловки исходил из общинного принципа справедливости: в семье все получают поровну, вне зависимости от трудового участия, а страна рассматривалась как большая семья.
Совсем по другому стоял вопрос о средней (плановой) выработки человека. Можно считать по среднему уровню (как в позднем СССР), но тогда лучшие тоже будут скатываться к среднему уровню, и, соответственно, средний уровень будет постоянно понижаться. Поэтому в раннем СССР взяли за принцип верхнюю планку. И все были вынуждены подтягиваться к этому уровню. Соответственно, и средний уровень будет постоянно повышаться. Но это довольно жестоко, т.к. не все в состоянии в данном случае достигнуть среднего уровня, и отсюда и идёт байка либералов об эксплуатации человека в раннем СССР. Очень показательна история, рассказанная С.Кара-Мурзой о свой работе на целине (не дословно): Группа студентов с физкультурного факультета попали на работу в цех по отжигу кирпичей, где работа в основном физическая. Конечно, здоровые молодые парни стали перевыполнять норму. И план, соответственно, повышался. И тут печь началась ломаться, а позже выяснилось, что это происходило умышленно – местный бригадир подбрасывал в заготовку стальные прутки, и печь выходила из строя. Когда его вычислили, он объяснил, что в конце лета студенты-физкультурники уедут, а у него в подчинении останутся одни бабы, которые не смогут выполнять такие нормы, а за провал плана голова полетит у бригадира. Это проблема завышенной планки. Но и без неё нельзя было произвести ни Индустриализацию, ни победу в Великой войне. Поэтому шла массовая пропаганда труда, а наиболее известные и почитаемые люди были стахановцы. Все в стране должны были подтянуть к этому уровню!
Поэтому тот рабочий, который произвёл больше деталей, получил за эту премию, но в следующий раз план ему будет не 4 детали, а как минимум 6. Т.е. деньги за перевыполнение плана он получил один раз, а дальше должен перевыполнять уже новый план. А рабочий, у которого было 4 детали, должен подтягиваться (т.е. или совершенствоваться, или рвать пупок) до новой нормы, а иначе он получит выговор. Т.е. за те же деньги человеку приходиться больше работать или делать свою работу совершеннее. А вот для того, чтобы это не было банальной эксплуатацией, и проводили одновременное снижение цен. Рубль становился более весомым и при той же зарплате человек мог себе позволить больше купить. Т.е. человек и больше работает, но и получается - больше зарабатывал. Справедливо? Вполне!
1. Мы ОБА говорим, что и рыночный социализм, и сталинская модель не обеспечивают идеального распределения по труду.
Мы ОБА, причем имея в виду одну и ту же причину, говорим, что рыночный социализм был дальше от идеального распределения по труду, чем сталинская модель.
Я понимаю, что разница в наших ОЦЕНКАХ величин этих «отклонений» Вам кажется принципиальной, но ...
Рассмотрим такую ситуацию. Сталинский СССР. Два токаря вытачивают на разных заводах, но на абсолютно одинаковых станках одинаковое количество абсолютно одинаковых втулок. Но один из них получает за эту работу на 20% (скажем) больше, чем другой. Потому, что категория его предприятия выше.
Ну и как, по труду это распределение, или не по труду?
Превентивно замечаю, что этот сценарий нисколько не надуман и не исключителен, каждое предприятие (и даже каждый цех) относилось к какой-то категории. А еще было множество разных систем оплаты для разных категорий работников и разных производств. А еще все тарифы и нормативы, относящиеся к зарплате и ценам, в принципе дискретны, т.е. в принципе не могут ТОЧНО измерить ни индивидуальный, ни общественно необходимый труд. И колхозная собственность здесь ни при чем. Не получится указать ту критическую степень соответствия «идеалу» оплаты по труду, которая разделяла бы рыночный и сталинский социализм. И не нужно это. Согласимся, что сталинская модель была в этом отношении лучше и обратимся к определяющей стороне экономики - ПРОИЗВОДСТВУ.
2. Со снижениями цен все еще проще. Хотя объяснения будут выглядеть сложнее.
Опять 2 токаря – Иванов и Петров. Отрабатывают за смену 8 часов и создают новую стоимость как раз по 8 общественно-необходимых часов. Каждому токарю из этих 8 часов 4 часа возмещаются через зарплату – идеальное распред-е по труду. Считая, что 1 час = 1деталь = 1 руб, имеем:
Труд Иванова для себя (ЗП) = 4р Труд Иванова для общества = 4р Труд Петрова для себя (ЗП) = 4р Труд Петрова для общества = 4р
А потом токарь Петров увеличивает свою производительность вдвое, производя за смену вдвое больше продукции, чем Иванов. В принципе можно посчитать что произошло с общественно-необходимым временем, но меня это просто не интересует. Я знаю, что трудовой вклад Петрова вдвое выше, чем Иванова, значит его ЗП должна быть тоже вдвое выше, я так понимаю распределение по труду. В случае простой сдельной оплаты так и будет:
Труд Иванова для себя (ЗП) = 4р Труд Иванова для общества = 4р Труд Петрова для себя (ЗП) = 8р Труд Петрова для общества = 8р
Опять имеем идеальное распред-е по труду.
А потом государство берет дополнительные 4р, полученные от передовика Петрова, и распределяет их поровну (по 2р) между Ивановым и Петровым через снижение цен. Сравним теперь доходы токарей:
Итак, Петров дает обществу вдвое больше, чем Иванов, но его доход (то, что он получает от общества) МЕНЕЕ, чем в 2 раза превышает доход Иванова. Из-за снижения цен распределение «удалилось» от идеального по труду.
Уравнительный эффект снижений розничных цен просто очевиден. Но был и другой, более тонкий аспект: от снижения цен имели больший (не в арифметическом, а в социальном смысле) выигрыш не те, кто больше зарабатывал, а те, кому было труднее удовлетворить наиболее насущные потребности, например, многодетные родители. Т.о., снижения цен были элементом будущего распределения по потребностям. --- PS Судя по намеку, Ваше отсутствие было связано с чем-то неприятным. Сожалею. Рад, что вернулись.
1. Дело не в том насколько приближалось к идеальному распределению по труду реальное распределение по труду в обществе. Естественно идеальное распределение недостижимо, и не нужно. А дело в том, что при рыночном социализме и капитализме, такого распределения по труду просто нет. Там совершенно другой принцип распределения. Потому, что способ распределения вытекает из способа производства. Производство и распределение это две стороны одной медали. Если изменился способ производства, обязательно измениться и способ распределения. Основным критерием способа производства является, то кому принадлежат средства производства. Если средства производства частные (капитализм), мы имеем один способ распределения. Если средства производства коллективные (рыночный социализм), мы имеем другой способ распределения. Если средства производства общенародные, мы имеем способ распределения характерный для первой фазы коммунизма – по труду. При этом не важно кому принадлежит собственность де юре, важно кому она принадлежит де-факто. К примеру, государственная собственность при рыночном социализме также лишь де юре общенародная, а де-факто она является коллективной собственностью.
«Дело не в том насколько приближалось к идеальному распределению по труду реальное распределение по труду в обществе. Естественно идеальное распределение недостижимо, и не нужно.»
Согласен. ПОЭТОМУ считаю, что о распред-и по труду мы говорим слишком много.
«А дело в том, что при рыночном социализме ... такого распределения по труду просто нет.»
Не согласен. Уже высказывался. «Стороны обменялись мнениями». Впрочем, ... добавлю, что, по-моему, главное в этом принципе – не точный учет общественно-необходимого времени, а: 1. отсутствие капиталистической эксплуатации и 2. материальное стимулирование труда. С этой точки зрения сталинская и рыночная модели однородны (пусть и не равноценны).
----- Я действительно считаю, что о распред-и по труду мы говорим слишком много. Я понимаю, что Вас этот вопрос интересует больше, чем меня и не отказываюсь прокомментировать Вашу теорию (вероятно, когда Вы закончите ее излагать). Но ... возможно Вы согласитесь, что вопрос об «общественно-необходимом» времени - ... несколько теоретический. Может быть, перенесем его обсуждение в дискусию части 1 моей статьи? Бог весть как повернется разговор, но он имеет потенциал перерасти в длинную дискуссию о категории стоимости ... --- Давайте вспомним как мы «дошли до жизни такой», ведь попутно мы обсуждали (или упоминали) весьма важные вещи.
А началось все с Вашего вопроса о том как я вижу «идеальную» соц. экономику. Своим ответом в постах №13, 14 я (сознательно, но и сознательно временно) увел разговор в сторону обсуждения «двухмасштабной системы». С этим предметом мы вроде бы «закруглились». Вы хотите обсудить какие-то еще аспекты сталинской экономики или ее отличия от «рыночного социализма»? Впрочем, эту последнюю тему мы все еще обсуждаем, и я намерен посвятить ей след. пост.
Но, вообще говоря, было бы логично от рассмотрения «идеальной» соц. экономики перейти к разговору об «идеальном» социализме.
2. Судя по вашим примерам, Вы плохо себе представляете, что такое общественно-необходимое время. Потому что, это самое время не зависит от того плохо или хорошо работает токарь Петров, если токарь Петров увеличит свою личную производительность вдвое, это не изменит общественно-необходимого времени необходимого на производство детали что он точит. Поскольку при этом не изменилась производительная сила общества. << Итак, величина стоимости данной потребительной стоимости определяется лишь количеством труда, или количеством рабочего времени, общественно необходимого для ее изготовления. … Если стоимость товара определяется количеством труда, затраченного в продолжение его производства, то могло бы показаться, что стоимость товара тем больше, чем ленивее или неискуснее производящий его человек, так как тем больше времени требуется ему для изготовления товара. Но тот труд, который образует субстанцию стоимостей, есть одинаковый человеческий труд, затрата одной и той же человеческой рабочей силы. Вся рабочая сила общества, выражающаяся в стоимостях товарного мира, выступает здесь как одна и та же человеческая рабочая сила, хотя она и состоит из бесчисленных индивидуальных рабочих сил. Каждая из этих индивидуальных рабочих сил, как и всякая другая, есть одна и та же человеческая рабочая сила, раз она обладает характером общественной средней рабочей силы и функционирует как такая общественная средняя рабочая сила, следовательно употребляет на производство данного товара лишь необходимое в среднем или общественно необходимое рабочее время. Общественно необходимое рабочее время есть то рабочее время, которое требуется для изготовления какой-либо потребительной стоимости при наличных общественно нормальных условиях производства и при среднем в данном обществе уровне умелости и интенсивности труда. … Вообще, чем больше производительная сила труда, тем меньше рабочее время, необходимое для изготовления известного изделия, тем меньше кристаллизованная в нем масса труда, тем меньше его стоимость. Наоборот, чем меньше производительная сила труда, тем больше рабочее время, необходимое для изготовления изделия, тем больше его стоимость. Величина стоимости товара изменяется, таким образом, прямо пропорционально количеству и обратно пропорционально производительной силе труда, находящего себе осуществление в этом товаре. (производительная сила труда и рабочее время имеется ввиду общественное а не индивидуальное. Прим. Vadrus) (К.Маркс Капитал) >> А просто токарь Петров стал работать вдвое интенсивнее, то есть стал затрачивать вдвое больше своего труда, чем токарь Иванов. Но при этом общественно-необходимое время на производство одной детали не изменилось (станки то у них одинаковые, по условиям задачи), оно по прежнему равно 1 час = 1 деталь = 1 руб. (что значит, что в одной детали кристаллизован 1 час общественно-необходимого времени на ее производство, которое равно ровно одному рублю). То есть, токарь Иванов работает в соответствии со средней интенсивностью труда в обществе, а токарь Петров работает вдвое выше средней интенсивности труда в обществе. Токарь Иванов за 8 своих индивидуальных рабочих часов затрачивает труда на 8 общественно-необходимых часов. А токарь Петров за свои 8 индивидуальных рабочих часов затрачивает труда на 16 общественно необходимых часов. Потому токарь Петров и получает вдвое больше токаря Иванова, потому что вдвое больше трудится, чем токарь Иванов.
В выделенной Вами фразе Маркса речь идет не только о средних условиях производства («станки то у них одинаковые»), но и о средней интенсивности труда. Если «Петров стал работать вдвое интенсивнее», то средняя интенсивность труда (в бригаде, цехе, на заводе, в обществе), а вместе с ней и стоимость детали, изменилась (точно также, как она изменяется, если Петров «усовершенствует» свой - и только свой - станок). Величина этого изменения зависит от того, сколько деталей делает Петров и сколько таких же деталей делают ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ ТОКАРИ СТРАНЫ.
1. Если такие детали делаются в большом количестве многими токарями, то Вы правы, общественно-необходимое время на изготовление этих деталей ПОЧТИ не изменилось. Петров действительно «за свои 8 индивидуальных рабочих часов затрачивает труда на 16 общественно необходимых часов». Но двойную ЗП по сравнению с Ивановым он получает НЕ ПОЭТОМУ, а потому, что эти токари (по заданному мной ранее условию) оплачиваются СДЕЛЬНО.
Попутно замечу, что было много разных систем оплаты и влияющих на оплату факторов (вроде категории предприятия). Скажем, если оба токаря были на повременной оплате, то их ЗП вообще (точнее, в широких пределах) не зависела от производительности.
2. Если же эти детали изготавливаются только Ивановым и Петровым, и если Петров стал систематически работать интенсивнее, то общественно-необходимое время на изготовление этих деталей изменилось ЗНАЧИТЕЛЬНО, а Петров «за свои 8 индивидуальных рабочих часов затрачивает труда» ВОВСЕ НЕ «на 16 общественно необходимых часов». Но получает все равно в 2 раза больше Иванова.
Потому что Сталин и его наркомы "стремились" не "к обмену в соответствии с отработанным общественно-необходимым временем", а к увеличению выпуска продукции.
По этой причине я и говорил, что меня не интересует вопрос об изменении общественно-необходимого времени. А Вас этот вопрос интересует.
Кроме того, я нахожу соответствующим принципу распределения по труду, если Петров получает вдвое больше Иванова за вдвое большую производительность независимо от того, что происходит с общественно-необходимым временем. Здесь наши позиции тоже различны.
Все эти различия не помешает мне прокомментировать Ваши рассуждения на тот случай, если Вам интересно мое мнение.
Представим, что 50 % всех производителей наших деталей стали трудиться интенсивнее в 2 раза чем другие 50 % производителей. Первых назовем Трудоголиками, а вторых Лентяями. По-вашему выходит, что общественно-необходимое время на производство одной детали или стоимость детали при этом изменяется. То есть, с изменением интенсивности труда в обществе изменяется и количество труда кристаллизованной в одной детали. Стало быть в данном случае в детали стало кристаллизовано меньшее количество труда, чем было ранее, то есть стоимость детали понизилась.
Это означает, что о.час труда Трудоголика равен о.часу труда Лентяя. Хотя понятно, что Трудоголик затратил в два раза больше труда чем Лентяй. Вы не находите в этом противоречия?
Дело в том, что Интенсивность труда определяется затратами труда в единицу времени. Чем больше затрачивается труда в единицу времени, тем больше величина созданной стоимости, которая воплощается в большем количестве товара. Следовательно, количество труда заключенное в единице товара остается неизменным, то есть стоимость товара не меняется. Потому то Маркс и говорит о том, что стоимость товара не зависит от того ленивее работник или нет. Поскольку труд затраченный разными работниками является одним и тем же трудом, и представляет из себя одинаковое расходование человеческой рабочей силы. То есть представляет из себя некоторую постоянную физиологическую характеристику присущую всем людям, которая является неизменной величиной на достаточно большом промежутке времени. И конечно является величиной абстрактной поскольку описывает типичного человека, а не конкретного (она подобна такой величине как, средний рост человека, которая как известно повсеместно используется в строительстве для расчета габаритов жилья и т.п.). Этот самый простой человеческий труд, который «есть расходование простой рабочей силы, которой в среднем обладает телесный организм каждого обыкновенного человека, не отличающегося особым развитием (К,Маркс)» и кристаллизован в товаре в виде стоимости. Именно он лежит в основе общественно-необходимого времени. А не некие средние затраты труда между лентяями и трудоголиками. Следовательно затраты труда зависят только от средних физиологических способностей людей в данном обществе, но не от того насколько интенсивно трудятся люди в данном обществе. Более сложный труд, квалифицированный труд, требующий больших навыков чем труд простой, является лишь возведенным в степень простым трудом. То есть за единицу времени создает больше товаров и соответственно стоимости, но в единице товара труда по-прежнему остается столько же. Равно как и увеличение интенсивности труда ведет к тому же, за единицу времени создается больше товара и соответственно больше стоимости, а в единице товара, по прежнему, содержится столько же стоимости.
Другое дело изменение производительности труда, которая растет в результате усовершенствования орудий производства, развития науки, и т.п. в результате чего затрачивая те же трудовые усилия (затрачивая тот же самый труд) производитель при этом получает большее количество товара. Только в этом случае уменьшается стоимость единицы товара, так как затраченный труд остался тем же самым затраченным трудом, но при этом выросло количество товара.
То есть, ваша схема должна в этом случае выглядеть так. Вначале, токарь Петров и токарь Иванов трудятся одинаково.
При этом 1 о.час (общественно- необходимый час) в точности равен 1 р., и норма для производства одной детали равна 1 дет/о.час, при этом оба токаря отрабатывают по 8 и.час(индивидуальных часов), тогда:
Труд Иванова для себя(ЗП) = 4 дет./норма1(дет/о.час) = 4 р. = 4о.час Труд Иванова для общества = 4 дет./норма1(дет/о.час) = 4 р. = 4о.час Труд Петрова для себя(ЗП)= 4 дет./норма1(дет/о.час) = 4 р. = 4о.час Труд Петрова для общества = 4 дет./норма1(дет/о.час) = 4 р. = 4о.час
Общественная стоимость 16 дет = 16 руб. = 16 о.час., цена дет. = 1 руб. = 1 о.час. Иванов покупает 4 дет., Петров покупает 4 дет. Обществу достается 8 деталей.
Теперь токарь Петров стал трудиться в два раза интенсивнее Иванова:
Труд Иванова для себя(ЗП) = 4 дет./норма1(дет/о.час) = 4 р. = 4о.час Труд Иванова для общества = 4 дет./норма1(дет/о.час) = 4 р. = 4о.час Труд Петрова для себя(ЗП)= 8 дет./норма1(дет/о.час) = 8 р. = 8о.час Труд Петрова для общества = 8 дет./норма1(дет/о.час) = 8 р. = 8о.час
Общественная стоимость 24 дет = 24 руб. = 24 о.час., цена дет. = 1 руб. = 1 о.час. Иванов покупает 4 дет., Петров покупает 8 дет. Обществу достается 12 деталей.
И государство, в данном случае, не может (если оно социалистическое) изменить нормы выработки для передовика Петрова, поскольку такие нормы должны отражать общественно-необходимое время на производство детали, а не индивидуальное время необходимое Петрову на производство детали (это ответ Вольду #164)
Также государство, в данном случае, не может снизить цену детали без появления дефицита деталей (при той же 50% пропорции изъятия труда для общества), поскольку в случае, например снижения цены детали до 0.5 руб., Иванов может купить 8 дет., Петров 16 дет., а всего для распределения по труду имеется только 12 дет. (остальные 12 дет. изъято для общества). Все же государство, до известного предела, может снизить цену на детали, но только за счет пропорционального этому снижению уменьшению пропорции изъятия труда для общества. В случае, например предельного понижения цены до 0.5 руб., для распределения по труду должны быть отданы все 24 детали. В таком случае:
Труд Иванова для себя(ЗП) = 8 дет./норма1(дет/о.час) = 8о.час = 0.5*8 = 4 р. Труд Иванова для общества = 0 дет. Труд Петрова для себя(ЗП)= 16 дет./норма1(дет/о.час) = 16о.час = 0.5*16=8 р. Труд Петрова для общества = 0 дет.
В данном случае общественная стоимость 24 дет. = 12 руб. = 24 о.час., а в 1 дет. = 1 о.час = 0.5 руб., то есть мы имеем просто изменение масштаба цен. То есть, не нарушив систему распределения по труду можно только изменить масштаб цен. Изменить же пропорции изъятия труда для общества, при необходимости, можно не изменяя масштаб цен. Итак, мы видим, что без изменения пропорции изъятия труда для общества, в этом случае, снижать цены просто нельзя. А потому никакого "уравнительного эффекта" не наблюдается.
Итак, Вы не хотите менять норму выработки ввиду того, что общественно-необходимое время на производство детали не изменилось. Но ведь в таком случае нельзя менять и цену, которая формируется на основе стоимости, т.е. общественно-необходимого времени на производство детали. Т.е. рассматриваемое снижение цены НАРУШАЛО БЫ ЗАКОН СТОИМОСТИ. --- Я упоминал "уравнительный эффект" от снижения цен. Поскольку Вы в итоге снижение цен не "проводите" ("снижать цены просто нельзя"), то этот камень - не в мой огород.
Другое дело, если Петров усовершенствовал свой станок, и таким образом при той же интенсивности труда, то есть при тех же трудовых затратах стал производить вдвое больше деталей. Иными словами, трудятся Иванов и Петров одинаково (затраты их труда равны), но Петров при этом выпускает вдвое больше деталей. В этом случае производительная сила общества изменилась (появился усовершенствованный станок с повышенной вдвое производительностью), следовательно, и изменилось общественно-необходимое время на производство данной детали.
В идеале (чтобы сохранить идеальное распределение по труду, которое мы и рассматриваем) мы должны тут же изменить нормы для высокопроизводительных станков системы Петрова, на 2 дет./о.час. В этом случае 1 о.час. будет по-прежнему равен 1 руб. А также, для сохранения пропорции изъятия труда для общества равной 50 %, необходимо понизить цену на производимую деталь в соответствии с ее новой общественной стоимостью.
После повышения производительной силы общества-
Труд Иванова для себя(ЗП) = 4 дет./норма1(дет/о.час) = 4 р. = 4о.час Труд Иванова для общества = 4 дет./норма1(дет/о.час) = 4 р. = 4о.час Труд Петрова для себя(ЗП)= 8 дет./норма2(дет/о.час) = 4 р. = 4о.час Труд Петрова для общества = 8 дет./норма2(дет/о.час) = 4 р. = 4о.час
Общественная стоимость 24 дет = 16 руб. = 16 о.час., Причем из этих 24 дет., в 16 дет. заключена стоимость труда 8 руб., а в 8 дет. заключена стоимость труда 8 руб. Но так как детали ничем не отличаются, то в среднем общественная стоимость каждой детали (цена) = 0,666.. руб. = 0,666.. о.час, Необходимое снижение цены составляет 0,333.. руб. = 0,333.. о.час (чтобы сохранить те же пропорции изъятия труда для общества = 50% и тот же масштаб цен 1 руб. = 1 о.час) Иванов покупает 6 дет. и Петров покупает 6 дет., хотя Иванов произвел меньше деталей, чем Петров, потому что распределение осуществляется по количеству затраченного труда – общественно-необходимого времени, а затратили они его равное количество. Обществу достается 12 дет. Если же цену не снижать, оставив ее = 1 руб., то при условии сохранения 50% изъятия труда для общества, получаем излишек деталей к распределению по труду. Поскольку в этом случае Иванов с Петровым смогут купить только 8 деталей, тогда как для распределения по труду у нас имеется 12 деталей. Поэтому, чтобы сохранить правильное распределение по труду необходимо увеличить пропорции изъятия труда для общества, проще говоря, нужно изъять появившиеся из-за повышения производительности труда излишек продукта в пользу общества. Естественно при этом измениться и масштаб цен, то есть 1 о.час уже не будет равен 1 руб. Для того чтобы оставить пропорции изъятия труда для общества и масштаб цен прежними необходимо снижать цену. Из этого примера видно, что если увеличивается производительная сила общества, то появляется дополнительное количество продукта, которое либо достается обществу (для бесплатного распределения или других нужд общества), либо должно распределиться по труду через снижение цен.
В целом с Вашим рассмотрением этого сценария я согласен, но попридираюсь немного.
1. "мы должны тут же изменить нормы для высокопроизводительных станков системы Петрова, на 2 дет./о.час".
Я бы не стал так ("2 дет./о.час") выражаться. Норма 2 дет. в час означает, что рабочий должен выточить 2 детали за самый обыкновенный реальный час. Если норма правильная, то она близка к общ.-необх. времени на изготовление этой детали (что Вы, конечно, и имели в виду).
Возвращаясь к Вашему примеру, правильно сказать, что норма выработки на модернизированных станках вполне логично и справедливо увеличена вдвое.
2. Дальше Вы пишете: "В этом случае 1 о.час. будет по-прежнему равен 1 руб".
На самом деле, Вы хотите сказать, что ЕСЛИ НОРМЫ ДЛЯ МОДЕРНИЗИРОВАННЫХ СТАНКОВ ПОВЫШЕНЫ ВДВОЕ, то и Иванов, и Петров зарабатывают по 1 руб. в час.
А О.время на производство этих деталей можно посчитать, зная процент деталей, изготавливаемых на новых и на старых станках. По существу, Вы рассчитываете это время (перепрыгивая без необходимости от часов к рублям и обратно) и правильно получаете 0,666 ... час. При тарифе ЗП (а не масштабе цен, как Вы выражаетесь) 1 руб./час можно выразить эту стоимость и в рублях: 0,666.. руб. Т.е. я придираюсь к словам, с числами тут все в порядке.
3. Замечания по дальнейшему тексту.
Во-первых, условие "сохранения пропорции изъятия труда для общества" придумано Вами, в реальности оно никого не интересовало. Интересовал подъем выпуска продукции путем материального стимулирования. Интересовало привлечение рабочей силы на важные производства (тем же путем). В меньшей (не от хорошей жизни) степени интересовались общим товарно-денежным балансом.
Во-вторых, распределение по труду я понимаю иначе, а именно как распределение по ИНДИВИДУАЛЬНОМУ вкладу. И если в теор. плане Вы имеете право считать свой взгляд более правильным, в реальности дело делалось «по-моему»: надо было заинтересовывать людей в более эффективном ИНДИВИДУАЛЬНОМ труде, а не в ожидании снижения общественно-необходимых затрат (с чем и Вы, возможно, согласитесь).
В-третьих, если, используя возросшую среднюю производительность, государство снизило цены на эти "детали", то В РАССМАТРИВАЕМОМ СЛУЧАЕ я соглашусь, что принцип распределения по труду соблюден, т.к. и Петров, и Иванов прикладывали одинаковые трудовые усилия, а результаты работы Петрова были лучше просто потому, что ему достался более производительный станок. Но если Петров производил больше потому, что меньше смотрел в потолок в рабочее время, то снижение цен очевидным образом вознаградило Иванова за более интенсивный труд Петрова (форма уравниловки).
Во-вторых, распределение по труду я понимаю иначе, а именно как распределение по ИНДИВИДУАЛЬНОМУ вкладу. И если в теор. плане Вы имеете право считать свой взгляд более правильным, в реальности дело делалось «по-моему»: надо было заинтересовывать людей в более эффективном ИНДИВИДУАЛЬНОМ труде, а не в ожидании снижения общественно-необходимых затрат (с чем и Вы, возможно, согласитесь). Вы "понимаете иначе" только потому, что не верно себе представляете что такое общественно-необходимое время, отсюда проистекают все ваши со мною "несогласия". Но я не теряю пока надежды просветить вас в этом вопросе..., главное тут сможете ли вы критически отнестись к себе, не все люди это умеют к сожалению... Комментарии к остальным постам делать не буду, поскольку до выяснения этого вопроса они бесполезная трата времени, а после выяснения оного теряют смысл.
"не теряю пока надежды просветить вас в этом вопросе..."
Вы очень добры ко мне, спасибо.
Разговор, однако, свернул к определению стоимости (кто бы мог подумать ...). И поскольку эта дискуссия будет носить куда более общий характер, чем обсуждение сталинской модели, я перенесу ее в отдельное место - в комментарии к части 1-й статьи, где и отвечу Вам по существу. --- Мое же ОПРЕДЕЛЕНИЕ распределения по труду не зависит от понимания стоимости. Оно просто отражает реальность: одной из основных задач распределения по труду было стимулирование ИНДИВИДУАЛЬНОЙ производительности, ЛИЧНОГО трудового вклада. Не думаю, что сие надо доказывать, но, чтобы быть с Вами в равных условиях, приведу слова Сталина: "... надо зацепить человека за личные интересы. Для этого - премиальная система для руководителей, сдельная - для рядовых. ... Было с хлопком у нас плохо. Вот четвертый год, как изменили порядок, лично заинтересовали людей в больших урожаях и больших посевах, - и дело пошло. ... Личная заинтересованность обязательно должна быть подчеркнута." (беседа 29.01.1941)
А Вы можете чем-то, кроме своих расчетов, подтвердить, что Сталин заботился о распределении по общ.-необх. времени (если я правильно сформулировал Вашу точку зрения)?
Мое же ОПРЕДЕЛЕНИЕ распределения по труду не зависит от понимания стоимости.
Потому то и не зависит, что у вас нет этого понимания.
одной из основных задач распределения по труду было стимулирование ИНДИВИДУАЛЬНОЙ производительности, ЛИЧНОГО трудового вклада.
потому то вы и ставите все с ног на голову. Материальное стимулирование никак не может является задачей распределения по труду, а является задачей повышения производительности и интенсивности труда, причем эта задача стоит и при капитализме и при социализме, тогда как никакого распределения по труду при капитализме не существует, но это не мешает при капитализме использовать те же методы материального стимулирования работников. Задачей же распределения по труду является уничтожение экономической эксплуатации одного человека другим. А правильнее сказать так - уничтожение экономической эксплуатации может быть осуществлено (на данном этапе развития общества) только распределением по труду.
А Вы можете чем-то, кроме своих расчетов, подтвердить, что Сталин заботился о распределении по общ.-необх. времени (если я правильно сформулировал Вашу точку зрения)?
Я могу подтвердить что К.Маркс понимал первую фазу коммунизма именно так. И судя по созданной Сталиным экономической модели общества, и Сталин понимал первую фазу коммунизма, также как и К.Маркс.
Вы очень добры ко мне, спасибо. Ваш сарказм неуместен.
"Задачей же распределения по труду является уничтожение экономической эксплуатации одного человека другим"
Согласен.
"Материальное стимулирование никак не может является задачей распределения по труду ... уничтожение экономической эксплуатации может быть осуществлено (на данном этапе развития общества) только распределением по труду."
В том и дело, что "на данном этапе развития общества" нельзя ждать что работники будут трудиться столько, сколько объективно требуется (или даже работать вообще) только из сознательности или для собственного удовольствия, надо их СТИМУЛИРОВАТЬ МАТЕРИАЛЬНО: «не работаешь – не ешь», «лучше работаешь – мягче спишь». А это и есть распределение по труду.
"Я могу подтвердить что К.Маркс понимал первую фазу коммунизма именно так"
Если хотите обсудить этот вопрос со мной, то валяйте, только с ТОЧНЫМИ ссылками, цитатами и т.п., пожалуйста (не просто "Критика ГП"). А если нет, то я бы закрыл пока эту тему, она меня самого не очень сейчас интересует.
"И судя по созданной Сталиным экономической модели общества, и Сталин понимал первую фазу коммунизма, также как и К.Маркс."
И утверждаете Вы это на основе (1) того факта, что при Сталине снижались розничные цены, и (2) Ваших расчетов, которые доказывают – по Вашему мнению, - что иначе бы не было распределения по труду (как Вы его понимаете). Мне кажется, что я верно резюмирую Вашу теорию.
Свой же взгляд на Вашу теорию я резюмирую так:
Критерием Ваших оценок сталинской и послесталинской экономики оказывается не производство, а распределение (причем только распределение благ, предметов потребления, не средств производства), его соответствие принципу распределения по труду (а именно, по общественно-необходимому эквиваленту личного труда). Этот фактически имеющийся, хотя и отрицаемый на словах, примат распределения я считаю ошибкой.
При этом СССР после 1965 оказывается у Вас (гос.) капиталистическим обществом, несмотря на формальное признание Вами ведущей роль производственных отношений, формы собственности. Ваш взгляд на собственность в послесталинском СССР как на групповую я тоже считаю ошибкой; подробный комментарий см. в посте 180.
--- Мой сарказм был уместен или неуместен ровно в той же степени, что и Ваше замечание, его вызвавшее.
ПРОДОЛЖЕНИЕ В связи с этим я хочу зафиксировать сотояние дискусси в настоящий момент (как я его вижу), чтобы за деревьями цитат и расчетов не потерять лес.
Результаты ведущегося сейчас нами в комментариях к части 1 обсуждения понятия стоимости важны Вам для подтверждения, что «сталинское» распределение было по труду (именно в Вашем понимании, которое, согласно Вам, и есть марксово понимание). С моей же точки зрения реализация принципа «не работаешь – не ешь» (означающая, пользуясь Вашими словами, «уничтожение экономической эксплуатации одного человека другим»!!), а также материальное стимулирование эффективного труда («лучше работаешь – мягче спишь») представляют собой распределение по труду НЕЗАВИСИМО от определения стоимости.
Более того, я не считаю вопрос о распределении таким важным для характеристики модели экономики, каким его считаете Вы.
Поэтому Ваши «ставки» в ведущемся споре субъективно высоки, в то время как я не могу много выиграть или проиграть, для меня эта дискуссия носит преимущественно академический характер.
Но я вижу и аспект важный для исходной точки наших бесед – сталинской модели. Этот аспект – ТЕХНИКА ценообразования, нормирования и материального стимулирования труда. Раз нет рыночных колебаний спроса и предложения (с чем Вы, кажется, согласились), то цены должны быть сознательно рассчитаны, исходя из трудоемкости, из общественно-необходимого времени (а не производительности одного работника или малой группы работников). Эта практически важная задача делает ПРАКТИЧЕСКИ ЗНАЧИМЫМИ мои вопросы «как определить среднестатистического человека, условия, интенсивность труда и проч.», т.е. я задаю такие вопросы не только формальной логики ради. --- А практически трудоемкость частью рассчитывается (например, путь, проходимый резцом токарного станка, делим на скорость резца), а частью - определяется СТАТИСТИЧЕСКИ (напр., время, затрачиваемое токарем на установку и съем детали, выполнение измерений и т.д.). Это - в лучшем случае, часто все время берется "из опыта", т.е. СТАТИСТИЧЕСКИ.
«Из этого примера видно, что если увеличивается производительная сила общества, то появляется дополнительное количество продукта, которое либо достается обществу (для бесплатного распределения или других нужд общества), либо должно распределиться по труду через снижение цен»
Это понятно и без всяких примеров. Правда, есть еще возможность распределения по труду через рост зарплаты (и увеличение денежной массы соответственно с количеством вновь созданной стоимости), но ей-богу нет охоты обсуждать эту арифметику. Главное все равно не в этом.
Главное в том, что токарь Петров получал больше Иванова не потому, что кто-то вычислял общественно-необходимое время, а потому, что Петров давал больше продукции. Если работал лучше. А если у Петрова был более производительный станок, то они имели разные нормы и поэтому получали одинаково (а я такой пример не рассматривал, поэтому и опровергать Вам нечего; да и вообще, этот сценарий довольно тривиален).
Итак, промежуточный итог: Снижение цен это объективная необходимость (при социализме), вызванная объективным сокращением общественно-необходимого времени на производство предметов потребления, в которых и кристаллизовано это самое общественно-необходимое время. Причем, это касается именно предметов потребления, так как только предметы потребления обмениваются на заработанные работником деньги, которые представляют собою фактически карточки отработанного им (работником) общественно-необходимого времени. А потому, после того, как в данном предмете потребления сократилось кристаллизованное в нем общественно-необходимое время, выплачиваемые работникам деньги перестают правильно отражать общественно-необходимое время при обмене с этим предметом потребления, и единственный способ восстановить это правильное отражение – изменить цену предмета потребления в соответствии с его реальной кристаллизованной в нем стоимостью. Другого способа просто не существует. И если наше общественное экономическое устройство таково, что стремиться к этому соответствию, то оно обязательно будет снижать цены. Что мы и наблюдали при сталинском социализме. И не наблюдали при рыночном социализме.
« ... это касается именно предметов потребления, так как только предметы потребления обмениваются на заработанные работником деньги ...»
Эта фраза и весь этот пост показывают, что на самом деле Вы пытаетесь решить вопрос не о распределении по труду (Вы и сами понимаете, что идеал здесь недостижим и не нужен), и даже не о "неизбежности" снижения цен, а вопрос о поддержании общего товарно-денежного баланса на рынке предметов потребления по мере роста производительности труда. Этот вопрос действительно важен, и практически в СССР он не был решен ни при Сталине, ни после (кажется, Вы с не согласитесь с этим утверждением касательно сталинских времен, но я готов защищаться). С этой точки зрения Ваши рассуждения представляют определенный интерес.
Т.е. я вижу разумную постановку задачи ПРИБЛИЗИТЕЛЬНО так: найти методику согласования - тарифов зарплаты, - денежной массы, - товарной массы, - цен (на любую продукцию, не только предметы потребления), - др. параметров, обеспечивающую товарно-денежный баланс потребительского рынка.
Решая эту задачу, я бы учел следующее:
- я бы разорвал ненужную связь между этой задачей и распределением по труду; - точно так же, я считаю надуманным требование «сохранения пропорции изъятия труда для общества»; - Вы совершенно напрасно игнорируете производство средств производства; надо учесть, что работники этой сферы тоже стимулировались материально, тоже повышали производительность, тоже покупали предметы потребления; - не стоит во что бы то ни стало считать все исторически имевшие место элементы сталинской модели оптимальнами, единственно возможными или даже существенными (имею в виду, например, «дефляционный» характер сталинской экономики; лично мне он «симпатичен», но единственно возможным он не является, а его оптимальность должна быть предметом серьезного анализа, а не «словообмена»).
Karl: «vadrus, cудя по всему, Вы пишете статью, а не короткий пост, ... ну, да как Вам удобнее ...» Увы, мое отсутствие здесь связано не с написанием статьи… Что же касается собственно написания статьи, то не без вашего участия, я понял, что пока еще «не дорос» до этого. Но это не означает, что я с вами согласен по всем пунктам. А значит, что вы заставили меня взглянуть на проблему глубже, и я увидел существенные пробелы в своих взглядах на эту проблему… Что же касается роли «двухмасштабной системы», то я по-прежнему не согласен с вами. В первую очередь я не согласен с тем как вы понимаете «распределение по труду». Ведь «распределение по труду» - это есть распределение в соответствии с отработанным общественно-необходимым временем (за вычетом на общественные нужды), а это значит, что при «рыночном социализме» такого распределения попросту НЕТ! Поскольку оплата труда зависит ОТ ПРИБЫЛЬНОСТИ КОНКРЕТНОГО ПРЕДПРИЯТИЯ (от того хорошо или плохо работает конкретное предприятие), то оплата труда работника осуществляется, в этом случае, не по общественно-необходимому времени затраченному работником, а в соответствии с прибыльностью этого предприятия, даже если эта прибыль делится «справедливо» между всеми работниками предприятия. И следовательно никак нельзя признать такое распределение – «распределением по труду» (даже экономика сталинского периода, не соответствовала в полной мере принципу «распределения по труду», для того чтобы это произошло нужно было всю экономику сделать общенародной, включив в нее и сельскохозяйственный сектор.) Попробуйте меня опровергнуть. Из понимания «распределения по труду», как распределение в соответствии с общественно-необходимым временем, вытекает второе мое с вами несогласие - о роли снижения цен. Поскольку, с ростом производительной силы общества общественно-необходимое время на производство того же количества продукта падает, то для того чтобы сохранить «распределение по труду» в идеале необходимо с каждым таким изменением пересматривать это самое общественно-необходимое время, то есть нормы времени (для учета отработанного работником общественно-необходимого времени) и стоимость произведенного продукта (как овеществленной формы затрат этого самого общественно-необходимого времени). То есть, если распределение осуществляется по труду (в соответствии с общественно-необходимым временем), то снижение стоимости продуктов является неотъемлемой частью этого самого распределения. В реальности, технически невозможно (пока) учесть каждое изменение общественно-необходимого времени, поэтому делалось это периодически. Уменьшение стоимости продукта диктует и необходимость уменьшения розничной цены на него. Поэтому ваша фраза - «Снижения же розничных цен нарушают принцип распределения по труду…» никак не может соответствовать действительности. Наоборот, периодическое снижение цен - это косвенное подтверждение того, что принцип «распределения по труду» имеет место быть в этом обществе, поскольку такое снижение есть неотъемлемая часть этого самого «распределения по труду», что мною было как мне кажется убедительно доказано выше. Если я вас не убедил, попробуйте меня опровергнуть.
Хотя в «Экономических проблемах…» упоминается закон планомерного развития народного хозяйства, но не где не конкретизируется. Наиболее близкое, на мой взгляд, к его пониманию это экономический «закон сохранения энергии». Вот тогда всё становиться на свои места. Но уверять после этого, что этот закон перестал быть регулятором экономической жизни общества не совсем правильно. Да же более того этот закон в полную силу переплетается с вопросом распределения. Ведь при плановой экономике: что регулирует, то и распределяет! При чём в отличие от капэкономики, где спрос рождает предложение – здесь предложение должно рождать спрос. Этот момент упорно выпадает из виду у марксистов. Отсюда и многие проблемы в непонимании соцсистемы.
А понимание потребности у людей разное. Можно разбить на несколько уровней. Первый: еда, одежда, угол для отдыха, безопасность. Второй: разнообразная еда, разнообразная одежда, отдельное жильё, личные свободы. Третий: можно охарактеризовать как изыски. Так вот сталинская экономика пришлась на первый этап потребностей человека. Это суровое время, и потребности у людей носили ограниченный характер. Стране нужно было всё, и это всё принималось экономикой на ура. К сожалению, оценивая экономику Сталина можно сказать следующее – она была оборвана резко и грубо правлением «Великого кукурузника» с его идиотскими реформами (больше похожими на диверсию), а после него уже сложно говорить о том, была ли дальнейшая экономика наследницей сталинской или же это свой отдельный этап. По этому мне сложно сказать, с какими бы проблемами столкнулась бы сталинская экономика в своём дальнейшем развитии, но, скорее всего, не с трактовкой о формах «товарно-денежных» отношений, а именно с вопросом о человеческих потребностях на следующем уровне. Особенно учитывая тот факт, что на следующем этапе и денег, и производственных возможностей у экономики больше.
Простой пример. Снижение цен приводило к тому, что рубль становился более полновесным, что в свою очередь приводило к тому, что у человека после каждого понижения появлялись излишки денег, которые он может потратить на дополнительный товар. При чём для экономики желательно, чтобы он эти деньги потратил, и они опять бы вернулись в экономику. Для этого в план нужно включать расширение производства товаров народного потребления на сумму эквивалентную высвободившихся в зарплатных деньгах после понижения цен. Но что случиться, если товары, забитые в плане производства, окажутся не нужны? Человек их не купит, и мало того, что деньги лягут мёртвым грузом, так и ещё экономика получит убыток от производства невостребованных товаров. Поэтому план в соцсистеме и распределение увязаны между собой очень сильно, если не сказать, что это одно и то же. Именно поэтому натуральные показатели для товаров народного потребления на определённом этапе теряют свою актуальность. Но, опять же оговорюсь, во времена Сталина жизнь была не сахар, и было не сложно угадать, какие товары нужны обычному человеку. Этот вопрос на повестке дня не стоял.
Это к слову о том, что сталинскую экономику нужно рассматривать не только в контексте советской экономики, но и в свете сегодняшних проблем. А то мы так докатимся до того, что серьёзно будем обсуждать успехи натурально хозяйства в Суздальско-Владимирском княжестве (хотя при потугах современных экономистов можно и до этого уровня докатиться). Исходные экономические, политические и общественные условия для СССР времён Сталина были уникальными и вряд ли повторяться в ближайшем будущем, но вот те решения, которые были использованы для реализации программы экономического развития, актуальны и сегодня.
Из этих фундаментальных ошибок следует множество других, важных и сами по себе.
Например, в одном из своих выступлений Т.Хабарова вполне правильно (если забыть о колхозном производстве) говорит: «Социалистическим рынком является только рынок товаров народного потребления. Рынка рабочей силы в социалистическом обществе нет, средства производства тоже перестали быть товарами ...». Но из этих правильных утверждений она тут же выводит «ряд важных», но неверных «следствий»:
«Из разграничения продукции народного хозяйства на товары и нетовары вытекает ряд важных следствий. Первое, это то, что стоимость прибавочного продукта, или чистый доход может теперь консолидироваться вообще,- строго говоря,- только в ценах на товары народного потребления. Это получается просто потому, что только они экономически являются товарами и только у них имеется цена в собственном смысле слова, т.е. цена не как некая условно- расчётная, а как экономически значимая, критериальная, если можно так выразиться, величина. А ведь чистый доход и есть не что иное, как разница между ценой и себестоимостью. Где нет экономически значимой цены, там и дохода экономически обоснованного не будет. Кстати, здесь хотелось бы предостеречь от расхожего предрассудка, будто на социалистическом рынке потребительских товаров никто никогда не руководствовался законом спроса и предложения, цены брались с потолка, и это, вроде бы, так и надо. Закон равновесия спроса и предложения на социалистическом товарном рынке действует неукоснительно, цены этого рынка носят объективный характер, и когда с этим считались, то имели полные прилавки при снижающихся ценах; а когда не считались, то и получался дисбаланс товарно-денежного оборота, отложенный спрос на сберкнижках, сверхнормативные запасы товарно-материальных ценностей на складах и прочие неприятности» (выделено мной - Karl). (СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИКА КАК СИСТЕМА (СТАЛИНСКАЯ МОДЕЛЬ) Выступление на Молодёжном семинаре по национальной безопасности при Госдуме ФС РФ Москва, 21 мая 1997 гhttp://www.cccp-kpss.narod.ru/bpk/IB41-16.htm)
Из приведенного отрывка видно, что Т.Хабарова рассматривает цены на средства произаводства как «некие условно-расчётные», а потому - не «экономически значимые», хотя эти цены выражают затраты общественного труда на производство данного продукта, т.е. стоимость продукта. Поэтому у Хабаровой получается, что сама категория стоимости не имеет «экономического значения» в применении к средствам производства!
А цены на предметы потребления Т.Хабарова считает «экономически значимыми», а не «взятыми с потолка» (вероятно, в противоположность ценам на средства производства) потому, что они якобы складывались на рынке в результате действия «закона спроса и предложения». Эти цены она считает «объективными» (судя по контексту, в противоположность «условно-рас-чётным» и «взятыми с потолка» ценам на средства произаводства). Здесь Т.Хабарова делает несколько ошибок. Во-певых, в СССР, ни в сталинские, ни даже в послесталинские времена, цены на товары государственных предприятий не складывались на рынке под влиянием колебаний спроса и предложения. Во-вторых, понимать «объективность» цен как результат общего товарно-денежного баланса на рынке тоже нельзя, т.к. цену отдельных товаров этот баланс не определяет. В-третьих, с теоретической точки зрения, на рынке проявляется в цене меновая стоимость продукта, в то время как стоимость продукта как таковая (количество человеческого труда, воплощенного в продукте) формируется в процессе производства, а не обмена (поэтому и при полном коммунизме стоимость никуда не денется, но меновой стоимости или денежной цены продукты, не являясь более товарами, иметь не будут). Таким образом, Т.Хабарова и ее последователи смешивают сущность категории стоимости с формой ее проявления в условиях рынка как меновой стоимости. Напомню, что в сталинской экономике в сфере производства средств производства цены формальны постольку, поскольку обслуживают формальный «товарооборот», но стоимость продукции (т.е. затраты времени на ее производство) они учитывают вовсе не «условно», и «с потолка» они отнюдь не берутся.
Т.Хабарова и ее последователи не понимают, что место и роль товарно-денежных отношений в сталинской модели экономики были ограничены и подчинены плану, и потому принимают технические детали системы распределения за суть всей модели.
2. Из первой ошибки вытекает вторая: сущностью социализма, как и «всякого нового способа производства», оказывается, наряду с формой собственности, форма товарно-денежных отношений:
«Всякий новый способ производства достигает надлежащей исторической завершённости и приобретает черты целостного экономического организма лишь тогда, когда развились навстречу друг другу и вошли в определённое системное зацепление между собой не только доминирующая форма собственности, и не только то, что принято называть материально- -технической базой, но и соответствующая данному экономическому строю модификация стоимости. Или, что то же самое, форма проявления, на данной ступени развития общества, ТОВАРНО-ДЕНЕЖНЫХ ОТНОШЕНИЙ.» (там же)
Здесь не только форме придается большее значение, чем содержанию, но и просто игнорируется вопрос о том, в чем состояло изменение формы товарно-денежных отношений при переходе к социализму. Состоять в «преобразовании» или «изменении» объективных экономических законов оно не могло, как объяснил И.В.Сталин в «Экономических проблемах социализма в СССР». Там же Сталин объяснил в чем оно в действительности состояло – в ОГРАНИЧЕНИИ сферы этих отношений, сферы действия закона стоимости, в потере законом стоимости функции регулятора производства, в передаче этой функции закону планомерного развития народного хозяйства. В случае производства и распределения средств производства в рамках сталинской модели от товарно-денежных отношений вообще не оставалось ничего, кроме формы.
А у Т.Хабаровой получается, что социалистическая экономика регулируется именно «двухмасштабной системой цен», а закон стоимости оказывается получившим новую форму, т.е. «преобразованным», в то время как планирование представляется как неспецифический для сталинской модели элемент:
«Рынок, на котором регулятором служит двухмасштабная система цен,- это принципиально иной рынок, чем тот, который регулируете законом средней нормы прибыли. Социалистическая экономика — это экономика тоже своего рода рыночная, но закон стоимости функционирует здесь в новой конкретно-исторической форме. Такая же картина и с планированием. Вряд ли сегодня отыщется на планете государство, которое никак не планировало бы своего экономического развития.» (СОВЕТСКАЯ ЭКОНОМИКА СТАЛИНСКОГО ПЕРИОДА - ВЫСШЕЕ ДОСТИЖЕНИЕ МИРОВОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МЫСЛИ И ПРАКТИКИ XX ВЕКА Ч.1. Выступление на Конгрессе борцов за Советскую власть, посвящённом 120-летию со дня рождения И.В.Сталина Москва, 11 декабря 1999г. http://www.cccp-kpss.narod.ru/drugie/11-12-99.htm )
Думаю, уместно вспомнить слова Маркса о «нелепости экономистов, которые изображают производство в качестве вечной истины, изгоняя в то же время историю в область распределения.» (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 12, с. 723)
Таким образом, у Т.Хабаровой и ее последователей СТАЛИНСКАЯ ЭКОНОМИКА ОКАЗЫВАЕТСЯ РЫНКОМ С ОСОБОЙ СИСТЕМОЙ ЦЕНООБРАЗОВАНИЯ И ВЗИМАНИЯ НАЛОГОВ.
Взгляд Т.Хабаровой на «двухмасштабную систему цен» как на «сталинскую экономическую модель» основан на следующих ошибочных положениях:
1. Отношения распределения приравниваются по значению отношениям производственным (из которых основными Маркс считал отношения собственности):
«Сказать об общественном устройстве, что ему присуща такая-то форма собственности,- это значит сказать не более половины того, что должно быть сказано. У формы собственности есть неотторжимый от неё структурный "напарник", единственно в сочетании с которым она и обретает работоспособность. Этот "напарник",- это ФОРМА КОНСОЛИДАЦИИ И РАСПРЕДЕЛЕНИЯ ЧИСТОГО ДОХОДА от производственной деятельности, т.е. той самой прибавочной стоимости, новой стоимости, из-за которой и горит обычно весь социально-экономический сыр-бор: откуда она берётся и кому должна принадлежать.» (СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИКА КАК СИСТЕМА (СТАЛИНСКАЯ МОДЕЛЬ) Выступление на Молодёжном семинаре по национальной безопасности при Госдуме ФС РФ Москва, 21 мая 1997 гhttp://www.cccp-kpss.narod.ru/bpk/IB41-16.htm)
То, что «двухмасштабная сисема», действительно являющаяся (кроме прочего) формой распределения, оказывается равной по значению общественной собственности на средства производства (или даже более важной, судя по словам «... форма собственности,- это ... не более половины того, что должно быть сказано»!), есть результат методологической ошибки игнорирования определяющей роли производства по отношению к распределению, в прямом противоречии со взглядами Маркса:
«Отношения распределения и способы распределения выступают ... лишь оборотными сторонами факторов производства. ... Структура распределения полностью определяется структурой производства. Распределение само есть продукт производства — не только по содержанию, ибо распределяться могут только результаты производства, но и по форме, ибо определенный способ участия в производстве определяет особую форму распределения, форму, в которой принимают участие в распределении.» (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 12, с. 721)
Рубль должен стать неконвертируемым, как китайский юань. Иностранные инвестиции должны быть запрещены, как в Японии в 1950-1980-х годах. В России должен быть введен запрет на собственность иностранным гражданам и организациям, как в Финляндии до 1993 года. Иначе Россия окончательно превратится в Нигерию. anticomprador@gmail.com
Google поиск
