Взгляд из Питера: Что есть хунта?

Когда политическое устройство нашей страны описывают как суперпрезидентскую республику или президентское самодержавие и говорят — особенно в тусклом свете нового «антитеррористического» дня — об авторитаризме и диктатуре, спорить с такой постановкой вопроса трудно. И все же она остается не более чем гипотезой. Потому что, возможно, столь же уместна (и здесь будет впервые изложена) альтернативная версия происходящего. Вкратце сводящаяся к тому, что наш строй с точки зрения политологии уместнее называть хунтой.

Строго говоря, первым эту версию озвучил, правда в заведомо шутливой форме, сам президент Путин на памятной встрече с коллегами-чекистами, «доложив» о выполнении задания по приходу к власти в стране. В каждой шутке есть доля шутки, не правда ли? Но тем не менее. Многое — и косвенно, и прямо — свидетельствует о том, что так называемых «питерских силовиков» связывают не только общее прошлое, более или менее разделяемая (хотя и не вербализованная) идеология и узы личной дружбы, хотя каждый из этих факторов, не говоря уж об их совокупности, весьма весом. Попахивает клятвой на Воробьевых горах или в другом столь же достойном, а главное, уединенном месте.

Классическая хунта приходит к власти в результате переворота, одним из вариантов которого является «принуждение к отставке» действующего главы государства с предоставлением гарантий или без такового. Она провозглашает свергнутый режим прогнившим и объявляет тотальную войну коррупции. И вообще, в основном больше для виду погромыхивая оружием на внешних рубежах, развивает главную активность на внутреннем направлении. Борясь чуть ли не со всеми слоями населения одновременно — от наркоолигарха до последнего пеона — и этим решительно отличаясь от индивидуального диктатора, неизменно старающегося опереться на народные массы, натравив их на элиты (и по возможности стравив элиты между собой). Диктатор подавляет гражданские свободы, а хунта — политические; диктатор знает, что в тот момент, когда ему понадобится, он будет всенародно переизбран, тогда как хунта стремится исключить выборность любого уровня как таковую. Диктатору претит оппозиционная пресса, а хунте — независимая; диктатор выявляет врагов и борется с ними, а хунта во враги «назначает»; наконец, диктатор идентифицирует себя с государством и заботится о его (а значит, и собственном) процветании, а хунта идентифицирует себя с властью и заботится исключительно об ее удержании (то есть о самосохранении).

Особенность функционирования хунты — карьерная неприкосновенность каждого из ее участников. Какими бы провалами, скандалами и прочими загогулинами ни знаменовалась его деятельность, отставка (не говоря уж о более тяжких последствиях) ему не грозит — в худшем случае перемещение по горизонтали. Именно эта несменяемость (бюрократическое бессмертие) и уравнивает любого члена хунты с ее формальным лидером. Опала невозможна по определению; решение об исключении из стаи принимается коллективно и хотя бы в силу этого крайне редко. Хунта своих не сдает!

Существенным фактором функционирования как личной диктатуры, так и власти хунты является насилие. Политика перманентного закручивания гаек. Так что разницы для обывателя, на первый взгляд, никакой.

Но только на первый. Потому что (напомню) диктатор по крайней мере может в идеальном случае вытащить страну из трясины — хотя бы и методом барона Мюнхгаузена.