Среда, 14.11.2018, 12:26Приветствую Вас Гость | RSS
 Пока народ безграмотен,
важнейшим ресурсом
для нас является
  Антикомпрадор.ру /как бы В.И.Ленин/  
» Меню сайта

» Обратите внимание!

Дело ИГПР "ЗОВ"


Политическая экономия
Учебник. 1954 г.


Необходимо знать:

Гибель Джонстауна - преступление ЦРУ (1978 год)


» Неслучайные факты
Петр I и мироточение икон:
«Его Величество скоро нашел в глазах у образа весьма малые и почти совсем неприметные дырочки, которые наведенная в том месте тень делала еще неприметнее. Он, оборотивши доску, отодрал оклад, и выломивши переклад или связь, какая обыкновенно бывает у образов на другой стороне, к удовольствию своему увидел справедливость своей догадки и открыл обман и источник слез; а именно: в доске против глаз у образа сделаны были ямки, в которых положено было несколько густого деревянного масла, и которые закрывались задним перекладом. «Вот источник чудесных слез!» — сказал Государь. Каждый из присутствующих должен был подойти видеть своими глазами сей хитрый обман.
Потом мудрый Монарх толковал окружавшим его, как отовсюду закрытое сгустившееся масло в холодном месте могло столь долго держаться, и как оно в помянутые дырочки в глазах у образа вытекало наподобие слез, растаявши от теплоты, когда то место, против которого оно лежало, нагревалось от свеч, зажигаемых перед образом»
Данная история получила легендарное продолжение в виде предписания Петра I: «Владыки святые! Приказываю, чтобы Богородицы отныне не плакали. А если Богородица ещё хотя бы раз заплачет лампадным маслом, то зады у попов заплачут кровью».

» Ссылки

» Статистика
Яндекс цитирования Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru

Главная » Статьи » Статьи из Интернета » "Россия которую мы потеряли"

Нефедов С.А.: О причинах русской революции (сокр. версия)

Была ли русская революция начала XX века случайностью или кризис был обусловлен долговременными экономическими процессами?

До 80-х годов прошлого века причину революции видели в ухудшении положения народных масс, и прежде всего, крестьянства; главной причиной оскудения крестьянства считался быстрый рост населения, приведший к острой нехватке земли. Но в 80-х годах эта точка зрения была поставлена под сомнение в работах П. Грегори, П. Гатрелла, Дж. Симмса, С. Хока, и ряда других авторов. Отмечая фиксируемый в конце XIX-начале ХХ века рост населения и душевого производства, эти авторы полагают, что российская аграрная экономика находилась на пути поступательного развития, и уровень потребления увеличивался. Эту точку зрения на динамику аграрного развития разделяет и известный российский историк Б. Н. Миронов, который говорит не только об увеличении потребления, но и о том, что его уровень «в целом удовлетворял существовавшие в то время потребности в продовольствии».
Но почему же тогда произошла революция?

В начале XIX века средний уровень чистого сбора был достаточно высоким - более 24 пудов на душу населения. За полвека посевы возросли, но урожайность упала, и рост населения привел к падению чистого сбора до 18,9 пуда)>[2]> (Ковальченко, 1959: 73-74).

График на рис. 2, показывающий динамику чистого сбора,  в целом подобен графику классического демографического цикла (рис. 1). Как мы увидим далее, минимальная душевая норма потребления зерна в пищу составляет примерно 15,5 пуда; что касается расхода зерна на фураж, то в середине столетия у крестьян было еще достаточно пастбищ, и скот очень редко кормили зерном, поэтому можно предположить, что минимальная норма потребления хлеба в пищу и на фураж составляло около 17 пудов.

Таким образом, падение душевых сборов в первой половине XIX века привело к тому, что потребление приблизилось к минимально возможной норме.Падение потребления, в свою, очередь замедлило рост населения; естественный прирост уменьшился с 0,91% в 1795-1833 гг. до 0,58% в 1834-1850 гг. и до 0,49% в 1851-1857 гг. (подсчитано по: Кабузан1963: табл. 17).


Рис. 2. Динамика населения и душевого чистого сбора в 36 губерниях России
ПРИМЕЧАНИЕ, Источник: (Ковальченко, 1959: 73-74).

Имеются и другие свидетельства ухудшавшегося продовольственного положения. Это прежде всего, участившиеся голодовки. Голод, распространявшийся на обширные территории, отмечался в 1833-34, 1839-1840, 1848, 1856 годах. В 1847-1849 годах к голоду присоединились его обычные спутники – эпидемии, и вследствие постоянного недоедания огромных масс эпидемия холеры приняла катастрофический характер. Толпы нищих, как тени, блуждали по селам, прося милостыню; крестьяне питались мякиной и лебедой. Зимой к холере присоединились цинга и оспа. Причина распространения этих болезней, докладывал воронежский губернатор, «заключается преимущественно в недостатке питательной и привычной пищи». «Болезнетворное влияние это еще более усиливается от недостатка в топливе, которое, в безлесных уездах, состоит большей частию из соломы, употребляемой на корм животным, с раскрытием даже избовых крыш». В 1848 г. по данным Министерства внутренних дел только от холеры погибло 668 тыс. человек, а в целом по России, по некоторым оценкам, число жертв эпидемии и голода в 1847-1849 годах составляло около одного миллиона (Нифонтов 1949: 43; Кабузан 1982: 69). Голод привел к невиданной до тех пор волне крестьянских волнений. В 1848 году было зарегистрировано 160 крестьянских волнений – число, примерно в четыре раза превышающее средний уровень (Литвак 1967: табл. 1) .

Для второй половины XIXвека имеются более подробные данные, которые позволяют судить об уровне потребления с учетом вывоза и расходов на винокурение. Однако и здесь официальные данные становятся предметом дискуссии...

реальное потребление в пищу должно было составить в 1901-1914 годах не более 21,1-7,1 =14 пудов, а в 1909-1914 годах 22,7- 7,1= 15,1 пуда.
Для того чтобы оценить эти данные, необходимо сравнить их с минимальной душевой нормой потребления на продовольствие и фураж (нормой остатка на потребление). Как отмечалось выше, минимальная норма расходов на фураж составляет 7,1 пуда. Какова минимальная норма потребления в пищу? Считается, что рабочий-мужчина, так называемый «едок», занятый на сельскохозяйственных работах, должен получать с пищей не менее 3860 ккал в день, а на отдыхе и при легкой работе достаточно 2600 ккал (Крестовников 1912: 32). ЦСУ СССР в 1920-х годах считал, что средним условиям крестьянской жизни и работы удовлетворяет норма в 3750 ккал(Состояние… 1928: 50). Среднестатистическая «душа» потребляет в 1,4 раза меньше «едока», следовательно, минимальная норма для сельской души составляет 2680 ккал в день. Естественно, хлеб и картофель обеспечивали лишь часть этой энергетической потребности, и норма их потребления зависела от присутствия в рационе других продуктов, прежде всего, молока и мяса. В развитых странах с высоким потреблением продуктов животноводства норма потребления хлеба была существенно меньше, чем в России, где на хлеб и картофель приходилось 78% общей калорийности рациона. По упомянутым бюджетным обследованиям крестьянская душа в 1896-1913 годах в среднем получала 2952 ккал в день, потребляя при этом 17,5 пуда хлеба и картофеля в год. Отсюда легко подсчитать, что при сохранении той же структуры питания для обеспечения нормы в 2680 ккал необходимо 16,1 пуда хлеба и картофеля в год (напомним, что мы пересчитываем картофель на рожь в соотношении 1:5). Городская душа потребляет хлеба примерно на 23% меньше (Лосицкий 1927b: 18) и можно подсчитать, что при доле городского населения в 15% норма потребления хлеба и картофеля для всего населения составит примерно 15,5 пуда.

Таким образом, минимальная норма потребления в пищу составляет 15,5 пуда, а суммарная норма потребления в пищу и на фураж (остатка на потребление) – 22,6 пуд. Эти цифры как раз характеризуют среднее потребление в 1909-1913 годах, то есть потребление крестьян даже в лучшие для России времена поддерживалось лишь на уровне минимальной нормы. Однако при этом в силу статистического разброса половина населения получала пищи меньше нормы, и были периоды (1906-1910 годы), когда среднее потребление опускалось ниже нормы и тогда недоедало более половины населения.

Представление о том, какой уровень потребления нужно иметь, чтобы реально «удовлетворять существовавшие в то время потребности в продовольствии» и достичь социальной стабильности дает сравнение России с другими государствами.

Таблица 3. Чистый остаток хлебов и картофеля (в пересчете на хлеб 1:4) после вычета посевного материала («производство») и остаток с учетом экспорта и импорта («потребление») на душу населения в конце XIX века:
Страна Производство/Потребление
Франция 30,2/33,6
Австро-Венгрия 27,4/23,8
Германия 24,2/27,8
Бельгия 23,7/27,2
Великобритания 12,5/26,4
Россия 24,3/19,5
ПРИМЕЧАНИЕ. Источник: Лохтин П. Состояние сельского хозяйства России сравнительно с другими странами. Итоги к XX-му веку. СПб, 1901. С. 216-217). Расходы на винокурение здесь не учитывается.

Следует признать, что даже по сравнению с густонаселенными европейскими странами душевое производство хлеба в России было сравнительно невелико, примерно как в Германии и Бельгии. Но в то время как Германия, Бельгия и другие страны ввозили зерно, Россия его вывозила, и в результате уровень потребления в России намного отставал от стабильных западных государств. 

Б. Н. Миронов и некоторые американские историки полагают, что положение в российском аграрном секторе в конце XIX века улучшалось. Действительно, душевой чистый сбор по данным губернаторских отчетов в середине XIX века составлял 18,9 пуда, а остаток на потребление в начале XX века – около 21 пуда. Однако такое сопоставление данных не свидетельствует о росте потребления хлеба в пищу. Нужно учитывать, что эти величины включают расходы на фураж. В балансе Б. Н. Миронова эти расходы в 1860-е годы и в 1909-1913 гг. указаны одинаковыми – 18 кг (1,1 пуда) на душу населения (Миронов 2008: 92) – благодаря этому и создается обманчивая картина «удовлетворения потребностей». В действительности за это время расходы на фураж резко возросли: количество лошадей увеличилось в полтора раза (Wheatcroft 1991: 144), а пастбища в густонаселенных районах были большей частью превращены в пашню. В связи с процессами урбанизации резко возросла численность лошадей в городах и на заводах, где их кормили, в основном, зерном. Все это привело к тому, что перед войной душевой расход зерна на фураж составлял минимум 7,1 пудов (Лосицкий 1918: 22, 28). Таким образом, за вычетом фуража, потребление хлеба и картофеля в пищу фактически осталось на минимальном уровне около 15 пудов: росли лишь расходы на фураж. Отметим, однако, что увеличение этих расходов отнюдь не свидетельствовало об увеличении потребления мяса: количество мясо-молочного скота на душу населения уменьшалось (Wheatcroft 1991: 145).

Поскольку мы не знаем более точно динамики расходов на фураж в промежутке между серединой XIXи началом ХХ века, то мы никогда не сможем определить точную динамику потребления в пищу в этот период. Однако в целом вопрос об этой динамике имеет лишь академический интерес: важно, что в начале ХХ века потребление в пищу оставалось очень низким. Таким образом – в соответствии с теорией демографических циклов -  с ростом населения потребление к середине XIXвека упало до минимального уровня и затем колебалось возле него – главным образом, в результате климатических отклонений. На этом минимальном уровне любой толчок - большой неурожай или неудачная война -  мог вызвать революцию.

При отсутствии у многих крестьян запасов зерна толчком к восстанию мог быть  большой неурожай. Специфика сельского хозяйства России заключалась в том, что урожаи сильно колебались. Подсчитано, что отношение максимального урожая ржи к минимальному в 1901-1910 годах составляло в России 1,67, во Франции – 1,28, в Германии -1,18 (Череванин 1927: 161).  Как показал С. Уиткрофт (Wheatcroft 1991) урожаи сильно колебались не только год от года, но в среднем по пятилетиям, поэтому пятилетний сглаживающий тренд имеет циклический характер. График на рис. 3 аналогичен графику, приводимому С. Уикфортом, но счет ведется  по хозяйственным годам и учтены расходы на посев, благодаря чему реальное потребление можно сравнивать с минимальной нормой. Однако это опять-таки потребление в пищу и на фураж, а не чистое потребление; кроме того, здесь не учитываются расходы на винокурение, а также потребление картофеля.

Рис.3. Душевой чистый остаток хлебов за вычетом посева и вывоза по 50 губерниям Европейской России

Судя по этим материалам, в пятилетие 1908/09-1913/14 гг. был действительно достигнут максимум потребления, но примерно такой же максимум имелся в предыдущем цикле в пятилетие 1900/01-1904/05. Таким образом, вполне вероятно, что подъем 1909-1913 года был очередным циклическим подъемом, и мы не можем уверенно экстраполировать в будущее рост 1909-1913 годов. Очевидно также, что нельзя использовать изолированные данные 1909-1913 годов для подтверждения тезиса о «наступающем благополучии», и нельзя ограничиваться сравнением уровня потребления в произвольно выбранных пятилетиях. Между тем, П. Грегори, чтобы показать рост потребления в дореволюционной России,  сравнивает потребление лишь в 1885-1889 и 1897-1901 гг. Более того, американский иследователь не учитывает потребление овса и ряда других культур и ведет исчисление не в натуральных, а стоимостных показателях, что завышает результат ввиду опережающего роста производства более дорогих - но не более калорийных – хлебов (Грегори 2003: 67).

Вместе с тем, анализ пятилетних средних отчасти вскрывает механизм социальной неустойчивости. График наглядно показывает, что по чисто климатическим причинам вслед за относительно благополучным периодом может прийти целое «голодное пятилетие». В таком случае для спасения от повторяющихся неурожаев не хватит запасов, накопленных в урожайные годы: чтобы стабилизировать повторяющие неурожаи, необходим более высокий общий уровень производства. На протяжении полувекового периода в России было два промежутка концентрации неурожайных лет, именно 1889-1892 гг. и 1905-1908 гг. В эти годы среднее потребление падало ниже минимальной нормы и недоедала уже не половина, а большая часть населения. Это был по-просту голод, голод 1892 года унес, по разным подсчетам, от 400 до 700 тыс. жертв (Robbins 1975:171), а голод 1905-1906 годов, судя по превышению реальной смертности над естественной, - около 350 тыс. (подсчитано по: Новосельский 1923: 117). Именно этот голод превратил тлеющую революцию 1905 года в крестьянскую войну (см.: Нефедов, 2005: 348-352).

Таким образом, на протяжении полувека Россия балансировала на грани голода, это было состояние Сжатия, которое характеризуется неустойчивым экологическим равновесием; это равновесие  в любой момент могло быть нарушено действием случайных факторов. Факторами, поддерживавшими это равновесие, были авторитет освободившей крестьян царской власти и воспитанная столетием искусственного отбора покорность бывших крепостных. Еще одним, едва ли не важнейшим, благоприятным обстоятельством был внешний мир. Единственная война, которую вела Россия 1861-1903 годах, была «маленькая победоносная война» с Турцией, популярная в народе война за освобождение «братушек-славян». Но неудачная война и потеря авторитета самодержавия могли привести к тому, что полуголодное население откажется подчиняться властям.

Роль экспорта

Потребление оставалось на уровне минимальной нормы, но душевой чистый сбор в период с середины XIXвека по начала ХХ века существенно вырос. Если бы все произведенное зерно оставалось в стране, потребление в начале XX века достигло бы примерно 25 пудов на душу – уровня социальной стабильности. Однако стремительный рост экспорта после постройки «вывозных» железных дорог привел к тому, что в 1870-90 гг. при росте душевого производства потребление убывало (Нефедов 2005: 253). 

Возникает естественный вопрос: почему это происходило? Почему был возможен вывоз, доводящий крестьян до голода? Очевидно, существовал слой землевладельцев, имевших для продажи большие количества хлеба, и этот хлеб при поощрении властей уходил за границу, в то время как миллионы бедняков голодали.  Кто были эти землевладельцы? Ответ, лежащий на поверхности, – это помещики. Действительно, помещики были кровно заинтересованы в том, чтобы продавать свой хлеб на мировом рынке, где цены были много выше, чем в России. В 1896 году совещание губернских предводителей дворянства напрямую потребовало от правительства еще более понизить тарифы на вывозных железных дорогах - сделать их ниже себестоимости перевозок (Соловьев 1979: 223).

«Лозунг “не доедим, а вывезем” был не пустым лозунгом, ибо рост внутренних цен был связан с ростом мировых цен, - писал известный экономист Н. П. Огановский. – Не только крестьяне центральных районов перманентно недоедали, не только производители яиц и птицы сами в рот их не брали… Главные сельскохозяйственные продукты шли за границу: половина товарного зерна, ¾ льна, яиц, половина масла. Отсюда ужасающая смертность детей, отсюда сила эпидемий, отсюда глухое недовольство масс, постоянная борьба всеми доступными крестьянам способами с помещиками и начальством и стихийные вспышки бунтов – предвестники революционной грозы» (Огановский 1927: 29).

На связь экспорта с помещичьим землевладением указывали ранее многие авторы (см., например: Кауфман 1918: 51).При 712 млн. пудах среднего ежегодного  вывоза в 1909-1913 гг. помещики непосредственно поставляли на рынок 275 млн. пудов (Ковальченко 1971: 190). Эта, казалось бы, небольшая цифра объясняется тем, что крупные землевладельцы вели собственное хозяйство лишь  на меньшей части своих земель; другую часть они сдавали в аренду, получая за это около 340 м н. руб. арендной платы (Анфимов 1962:  502). Чтобы оплатить аренду, арендаторы должны ыли продать (если использовать среднюю экспортную цену) не менее 360 млн. пудов хлеба. В целом с помещичьей земли на рынок поступало примерно 635 млн. пудов – эта цифра впо не сопоставима с размерами вывоза.

Конечно, часть поступавшего на рынок зерна поступала с крестьянских земель, кре тьяне были вынуждены продавать некоторое количество зерна, чтобы оплат ть налоги и купить необходимые промтовары; но это количество (около 700 млн. пудов) примерно соответствовало потреблению городского на еления. Можно условно представить, что зерн с помещичьих полей шло на экспо т, а зерно с крестьянских – на внутренний рынок, и огда получится, что основная часть помещичьих земель как б и не принадлежала России, население страны не получало продовольствия о этих земель, они не входили в со тав экологической  ниши русского этноса.

Но, может быть, Россия получала от хлебного экспорта какие-то другие преимущества? Возьмем для примера данные за 1907 г. В этом году было вывезено хлеба на 431 млн. руб.; взамен были ввезены высококачественные потребительские товары для высших классов (в основном, для тех же помещиков) на 180 млн. руб. и примерно 140 млн. руб. составили расходы русских  за границей – дело в том, что часть русской аристократии практически постоянно жила за границей. Для сравнения, в том же году было ввезено машин и промышленного оборудования на 40 млн. руб.,  сельскохозяйственной техники  – на 18 млн. руб. (Ежегодник России… 1910: 191-193; Покровский 1947: 383). Таким образом, помещики продавали свой хлеб за границу, покупали на эти деньги заграничные потребительские товары и даже жили частью за границей. На нужды индустриализации шла лишь очень небольшая часть доходов, полученных от хлебного экспорта.

Необходимо подчеркнуть, что ситуация в России не была чем-то особенным; в экономической истории много примеров, когда дворянство вывозило из страны хлеб, сужая экологическую нишу своего народа и доводя его до нищеты. Наиболее известный пример такого рода – это так называемое «второе издание крепостничества», когда дворянство балтийских стран под воздействием мирового рынка создавало экспортные хозяйства, фольварки, - и не только отнимало хлеб у своих крестьян, но и низводило их до положения, близкого к рабству. «Зерно, повсюду, где оно служило предметом широкой экспортной торговли, работало на «феодализацию»…- писал Фернан Бродель (Бродель 1992: 257). В этом смысле русский хлебный экспорт был остатком феодализма, он был основан на феодальном по происхождению крупном землевладении, и на той власти, которую еще сохраняло русское дворянство. Напомним, что согласно современным воззрениям уничтожение крупного землевладения является необходимым элементом «революции модернизации» - это теоретическое положение было сформулировано одним из создателей теории модернизации С. Блэком на основе обобщения опыта социальных революций и реформ в развивающихся странах (Black 1966: 73-74). Проект аграрной реформы, разработанный С. Ю. Витте и Н. Н. Кутлером, естественным образом вписывается в последовательность проектов такого рода, осуществленных впоследствии в различных странах Европы и Азии. Этот проект предлагал альтернативу революции 1917 года – но он не был реализован из-за сопротивления дворянства.

В результате была реализована другая, революционная альтернатива. В нашу задачу не входит описание долгосрочных последствий революции, таких, как коллективизация, но на 1925/26-1928/29 годы экономические результаты революции были таковы: урожайность и посевные площади почти не изменились, экспорт зерна уменьшился сравнительно с 1909/10-1913/14 годами в 10 раз, душевой остаток на потребление зерна и картофеля увеличилося с 22,7 до 27,5 пуда (Нефедов 2008:103). Таким образом, наиболее реальным следствием революции стало фактическое прекращение экспорта, которое привело к увеличению потребления как раз до того уровня, какой мог бы быть и до революции - если бы весь собранный хлеб оставался в стране.

Роль имущественной и территориальной дифференциации

Как отмечалось выше, при среднем потреблении, близком к минимуму, в силу естественного статистического разброса одна половина населения имеет потребление выше нормы, в то время как другая – ниже нормы. Две половины населения, «благополучная» и «голодающая», примерно соответствовали двум категориям крестьян, бывшим государственным и бывшим крепостным крестьянам. Исходной причиной имущественного неравенства в деревне была половинчатая реформа 1861 года, освободившая помещичьих крестьян с крайне недостаточными наделами и сохранившая феодальное землевладение помещиков. В 1877 году средний двор бывших помещичьих крестьян имел надел в 8,9 десятин, а средний двор государственных крестьян – 15,1 десятины. В результате роста населения к 1905 году наделы уменьшились и составляли соответственно 6,7 и 12,5 десятины (Анфимов 1980:  табл. 18).  Эти данные говорят о том, что в деревне существовало резкое разделение имуществ, при котором одна половина крестьян была чуть ли не вдвое богаче другой. Таким образом, по крайней мере половина крестьян постоянно испытывала голод и была готова к бунту.

Имущественное разделение крестьян имело географический аспект: в эпоху своего расцвета крепостничество укрепилось, прежде всего, в центральных областях государства, в то время как на окраинах преобладали государственные крестьяне. С другой стороны, Московский район был тем историческим центром государства, откуда шло расселение на окраины - поэтому в то время как центральный регион был перенаселен, на окраинах еще сохранялся относительный земельный простор и крестьяне имели большие наделы.

Переходя к анализу погубернских данных нужно отметить, что столичные губернии, Московская и Санкт-Петербургская стоят отдельно в таблице 4 в виду своего особого положения, здесь были сосредоточены наиболее зажиточные слои населения, поэтому уровень потребления, естественно, оказывается несколько выше среднего за счет огромного привоза продовольствия из провинций. Север, Северо-Запад и Белоруссия, как видно из таблицы, не могли обеспечить себя продовольствием и также нуждались в привозе, уровень потребления здесь был ниже среднего по стране. При этом дифференциация среди крестьян приводила к тому, что уровень потребления беднейших слоев был ниже черты голода. 

Не мог обеспечить себя продовольствием и Центральный район, но потребление здесь было выше, чем в Белоруссии или на Северо-Западе, так как развитие промышленности и обмен промышленных товаров на хлеб позволяли увеличить привоз зерна. Области, которые не могут обеспечить себя продовольствием за счет местных ресурсов, по определению считаются перенаселенными, в этих областях Сжатия население ищет себе работу в ремесле или промышленности, чтобы получить продовольствие путем обмена - поэтому в этих районах дешевая рабочая сила и здесь (при наличии капиталов) развивается промышленность. Но даже при значительном развитии промышленности потребление в Центральном районе оставалось ниже среднего для страны уровня.

Рязано-Тульский район был прежде цитаделью крепостничества, здесь существовали (и отчасти сохранились) огромные дворянские поместья. В то же время рост населения в районе снизил уровень душевого производства до 22 пудов; страдавшие от малоземелья крестьяне были вынуждены продавать зерно, чтобы оплатить аренду у помещика - в итоге масса зерна поступала на рынок, вывоз составлял около 7 пудов на душу населения. Крестьяне пытались восполнить нехватку зерна картофелем, но даже с учетом картофеля на потребление оставалось только 18 пудов. 

К югу и юго-востоку от Рязани и Тулы процентная доля малоземельных крестьян, бывших крепостных, постепенно уменьшалась; соответственно, уменьшалось число поместий и доля вывозимого зерна – в Центрально-Черноземном районе эта доля составляла около четверти. Плотность населения здесь была меньше, чем в Рязано-Тульском районе, и душевое производство составляло 25-28 пудов; если бы не необходимость продавать зерно (которое потом вывозилось), этого было бы достаточно для нормальной жизни.

Южнее, в Малороссии, положение было лучше, душевое производство достигало 30 пудов, а вывоз был меньше, и потребление было относительно высоким – хотя и здесь  существовал свой очаг Сжатия, перенаселенная и бедная Черниговская губерния, которая нуждалась во ввозе зерна.

На востоке, за Волгой, практически не существовало крепостного права, здесь жили свободные крестьяне, не испытывавшие недостатка в земле. Но природные условия и почвы были хуже, чем на Черноземье; в Предуралье засухи были частым явлением. Засуха и страшный неурожай 1911 года привели к тому, что потребление здесь снизилось, но в целом Предуралье было хлебным районом, вывозившим большое количество зерна. Что касается собственно Урала, то, как видно из таблицы, потребление в Пермской губернии было относительно высоким.

Таким образом, хотя   среднее потребление хлеба и картофеля в России примерно соответствовало минимальной норме, сильное различие в уровне потребления между бедными центральными и богатыми окраинными губерниями, между зажиточными бывшими государственными крестьянами и бедняками, бывшими крепостными, приводило к тому, что миллионы бедняков хронически голодали.

При всем том наряду с нищим Центром в тогдашней России существовали настоящие края изобилия. Например, в Самарской губернии государственные крестьяне имели наделы в среднем 4,1 дес. на душу. В 1889 году в Новоузенском уезде, на юго-востоке этой губернии, половина крестьян жила в хозяйствах, имевших не менее 4 лошадей (Савельев 1994:  255, 302, 304). Другая богатая область, Степное Причерноморье, была знаменита не только своим благодатным климатом, но и тем, что после освобождения государственные крестьяне имели там огромные наделы – в среднем 5,8 десятины на душу (Литвак 1991:185). По данным социологических обследований в Херсонской губернии потреблялось в пищу в среднем 29 пудов хлеба на душу (1898 год).

Таким образом, в Европейской России существовали относительно богатые и относительно бедные, полуголодные области. Если обратиться к данным 1908-1911 года, то мы увидим, что регион бедности представлял собой связную область, охватывающую основную часть Центра, смежные с Центром черноземные и западные губернии, Север, и некоторые губернии Поволжья. Если исключить белорусские губернии, то этот регион примерно соответствовал Московскому царству времен Ивана Грозного – это были перенаселенные коренные области России, с которых в дальнейшем шло расселение на окраины. Д. Байрау отмечает, что эти испытывавшие недостаток хлеба области не случайно стали «крепостями большевизма» в  гражданскую войну - в то время как богатые окраинные регионы поддерживали белых (Байрау  1992).

Роль демографического взрыва

Неомальтузианская теория утверждает, что падение потребления в ходе демографического цикла должно вызвать увеличение смертности и замедление роста населения. Но в России середины XIX – начала XX века смертность не возрастала, а уменьшалась, и рост населения не только не замедлялся – он ускорялся.  На это противоречие указывали многие авторы – в том числе С. Хок, который подчеркивал, что быстрый рост населения должен рассматриваться как свидетельство роста потребления (Хок 1996: 45-47).

Известно, что одним из главных достижений европейской модернизации XIX века были новые технологии борьбы с инфекциями путем проведения масштабных санитарных мероприятий с применением эффективных обеззараживающих средств (в том числе знаменитой карболки). Эти (и некоторые другие) медицинские меры позволили остановить господствовавшие до тех пор эпидемии и намного снизить вызываемую ими экзогенную смертность – в Европе произошел так называемый «эпидемиологический переход» (Вишневский 2006: 257). В итоге смертность в Англии снизилась с 29,2 ‰ в 1761-1790 гг. до 18,2‰ в 1891-1900 гг. (Урланис 1941: 225, 245) и  мальтузианская корреляция  между потреблением и естественным приростом, господствовавшая в этой стране в допромышленную эпоху, была оттеснена влиянием нового могущественного фактора – медицинской  технологии (WrigleyandSchofield 1981: 446-471).

Но в России  в XIX  веке сохранялось традиционное общество, и  смертность оставалась на уровне 32,1‰ (1896-1900). «Русская смертность, в общем, типична для земледельческих и отсталых в санитарном, культурном и экономическом отношении стран», – писал С. А. Новосельский (Новосельский 1916: 179). Однако, продолжал С. А. Новосельский, в начале ХХ века положение стало меняться: смертность от инфекционных заболеваний в 1911-1914 гг. снизилась в полтора раза по сравнению с 1891-1895 гг. (Новосельский 1916: 182, 184)

Но как ни странно, этот процесс был лишь в небольшой степени связан с ростом общей грамотности.
Если мы проанализируем зависимость между смертностью в губернии и ее географическим расположением (долготой губернского центра), то обнаружим корреляцию в 0,83 (подсчитано по табл. 5, столбцы 2 и 6). Таким образом, почти 70%  изменений в смертности объяснялось неким, распространявшимся с запада, процессом. Нет сомнения, что это был процесс распространения в массах санитарно-гигиенических навыков. Результаты его были столь разительны, что, например, в Минской губернии смертность была в 2,3 раза ниже, чем в Пермской губернии, притом, что по уровню грамотности, числу врачей и, в особенности, по потреблению Пермская губерния превосходила Минскую.

Таким образом, новые противоинфекционные технологии обуслови и значительное уменьшение смертности. Как полагае С. Уиткрофт (Wheatcroft, 1999: 35), те же самые механизмы влияли и на динамику среднего роста населения – то есть увеличение среднего роста, трактуемое Б. Н. Мироновым как доказательство увеличения потребления, в действительности было сле ствием распространения мыла и карболки.

Уменьшение смертности вызвало увеличение естественного прироста, «демографический взрыв». Фактически, демографический взрыв был приговором старой России: при существовавшем распределении ресурсов страна не могла прокормить нарождающиеся новые поколения. «Население европейской России увеличилось еще в большей степени, чем население Германии, - писал Джон Мэйнард Кейнс. - В 1890 году оно было меньше 100 млн., а накануне войны оно дошло почти до 150 млн.; в годы, непосредственно предшествующие 1914 году, ежегодный прирост достигал чудовищной цифры в 2 миллиона... Великие исторические события часто бывают следствием вековых перемен в численности населения, а также прочих фундаментальных экономических причин; благодаря своему постепенному характеру эти причины ускользают от внимания современных наблюдателей... Таким образом, необычайные происшествия последних двух лет в России, колоссальное потрясение общества, которое опрокинуло все, что казалось наиболее прочным... являются, быть может, гораздо более следствием роста населения, нежели деятельности Ленина или заблуждений Николая...» (Кейнс  1924: 6, 104).

 



Источник: http://cliodynamics.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=77&Itemid=1
Категория: "Россия которую мы потеряли" | Добавил: Polyakov (27.11.2008)
Просмотров: 5553 | Комментарии: 5 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 5
1 Kum  
..."Не только крестьяне центральных районов перманентно недоедали, не только производители яиц и птицы сами в рот их не брали… Главные сельскохозяйственные продукты шли за границу: половина товарного зерна, ¾ льна, яиц, половина масла. Отсюда ужасающая смертность детей, отсюда сила эпидемий, отсюда глухое недовольство масс, постоянная борьба всеми доступными крестьянам способами с помещиками и начальством и стихийные вспышки бунтов – предвестники революционной грозы..."

Народ, ну что, опять Историю перепишем?

Революцию, а точнее жидовской переворот совершили по плану, а не в следствии неурозхаев. Россию сознательно вели за рога к крови с 1905 года. И ессно в любой стране обескураженной войной, окончанием монархии, значительной роли дельцов в правительстве, найдется слой населения готовый "поделить и сначала начать".

<Цензура>

Дедю Ленина спонсировали из международнйх банков - не секрет и уже давно, подготовили местечковые комитеты "большевиков", а затем Лева Бронштейн со товариши приволок 200 с лишним архаровцев-жиденят из Нью Йорка на становление диктатуры "пролетариата".

Что вы все шарите по закоулкам?
ИсТОРики, мля...

Ответ: Уважаемый, очнитесь, 2008 год на дворе.
Это в 1988 году так думали. С тех пор поумнеть уже пора.

2 Kum  
Так и что теперь? Что могло измениться в фактах с 88-го? Участие Бруклинских "бойцов" уже давно раскрыто и совершенно не действительно?

А поумнеть ето как? Принять на веру, что во всем виноват "неурожай в Орловской губернии"?

Ответ: Изменилось в "фактах" то, что большинство из них оказалось не фактами. "Факты" в 1988 году подавались очень тенденциозно. Например в 1988 году в Комсомолке было написано со слов дочки Бехтерева, что ее отец назвал Сталина сухоруким параноиком. И только в 1995 году она призналась, что ничего такого ее отец не говорил и не мог сказать, просто ее "попросили" в 1988 году так сказать.

3 Kum  
OK, let's see.

PLease go to this page (http://www.white-history.com/hwr61iii.htm) and try to read either right of scanned image or translation below.

" US Army Intelligence Reports CONFIRM JEWISH ROLE IN SOVIET REVOLUTION, COMMUNISM

However, none of these authorities quoted above dared to use quite the language of a US Military Intelligence officer, one captain Montgomery Schuyler, who sent two reports to Washington in March and June 1919, describing in graphic detail the Jewish role in the Russian Revolution. Both these reports were only declassified in September 1957 and the originals are still held in the US National Archives in Washington, open for public inspection.

The first report, sent from Omsk on 1 March 1919, contains the following paragraph:

"it is probably unwise to say this loudly in the United States but the Bolshevik movement is and has been since its beginning, guided and controlled by Russian Jews of the greasiest type..."

The second report, dated 9 June 1919, and sent from Vladivostok, said that of the

"384 commissars there were 2 Negroes, 13 Russians, 15 Chinamen, 22 Armenians and more than 300 Jews. Of the latter number 264 had come to Russia from the United States since the downfall of the Imperial Government."

Below: Both these American army military intelligence reports are freely available from the US National Archives in Washington DC. They were written by Captain Montgomery Schuyler, US Army. Schuyler made a point of the heavy Jewish involvement in the Communist revolution. Schuyler writes that "It is probably unwise to say this loudly in the United States but the Bolshevik movement is and has been since its beginning guided and controlled but Russians Jews of the greasiest type.." and goes on to point out that of the total 384 commissars running the Soviet Union, more than 300 were Jews." "

А затем мы можем напару порыться в штатовских архивах. У меня есть доступ.

Далее, об урожайностях и в целом...

Если гипотетицски принять во внимание, что возможными предпосылками к народному восстанию могли быть "неурожайности" в отдельных губерниях, то тогда, пардон, в начале 90-х Россия должна бы пережить другой классовый перелом, поскольку сельское хозяйство было планомерно задушено в угоду "ножкам буша".

Дело совсем не в етом.
Неурожайности были и будут ВСЕГДА, на то она и георгафия, на то и природоведение.
Есть цикличность в климатических отклонениях, есть економические факторы, есть демографические факторы.

А то, что Россию задушили "оттуда" не верят только "новые" или "новейшие гъусские".
Им просто ни к чему "про-гуглить" как следует, да на разных языках, да из разных источников...
А то, что вообше вся История, как отдельных гос-в, так и в целом целых епох ПЕРЕПИСЫВАЕТСЯ известным Союзом Пейсателей, Вам, голубчик, как специалисту надобно знать и учитывать.

"...Таким образом, почти 70% изменений в смертности объяснялось неким, распространявшимся с запада, процессом. Нет сомнения, что это был процесс распространения в массах санитарно-гигиенических навыков. Результаты его были столь разительны, что, например, в Минской губернии смертность была в 2,3 раза ниже, чем в Пермской губернии, притом, что по уровню грамотности, числу врачей и, в особенности, по потреблению Пермская губерния превошодила Минскую...."

Ето такой, простите, ...деж, что уши вянут.
Ваша вышеприведенная "западная" обсосня когда мыться-то научилась регулярно?
Если есть возмозхность, полюбопйтствуйте на их "History Channel". Прошел матерьялец однаждй об их "санитарии", сам смотрел.

Ага. Русских они, суки, "научили".

Русская смертность была и есть ресультат государственной политики.
Когда в последний раз в России на престоле сиде славянин, а не смесь англо-австрийских жиденят?
Они и сейчас все там.
Суки мохноносые.

Ответ: Пишите покороче и лучше каждый тезис в отдельном комментарии.
Я сейчас отвечу в новом комментарии.

4 Polyakov  
384 commissars there were 2 Negroes, 13 Russians, 15 Chinamen, 22 Armenians and more than 300 Jews
Вы опять же путаете. Речь-то шла о причинах падения монархии - т.е. о причинах ФЕВРАЛЬСКОЙ революции. На тот момент эти "264 еврейских коммисара" еще не приехали из Америки. А потребление хлеба уже упало.

в начале 90-х Россия должна бы пережить другой классовый перелом, поскольку сельское хозяйство было планомерно задушено в угоду "ножкам буша"
Неужели не видите разницу? Ведь тогда (при царе) не было "ножек Буша", не привозили их в Россию. А хлеб вывозили.
В 90-х же собственной еды стало меньше, зато ножки Буша появились, так что потреблених хоть и упало, но было значительно выше царского уровня.

Прошел матерьялец однаждй об их "санитарии", сам смотрел
Это возможно и было в более древние времена. Но потом они изобрели мыло и карболку, которые с опозданием пришли в Россию.

Не надо во всем винить Запад. Там есть много хорошего, что можно и нужно заимствовать. Когда же Вы огульно их охаиваете - это только дискредитирует попытки выявить то реальное зло, которое идет с Запада.


5 Kum  
Гражданин,
Понятно рвение из "научных кругов" переписать Историю и "развести по понятиям" в стороны.
Ну задание такое, я полагаю. Ладно, не будем о секретном всуе.

По моим "пятерочным" школьном историцским понятям, февральская революция 1905-го года была "буржуазной", и вопрос встал ребром после падения Порт Артура и расстрела на Ленских приисках, как последняя "капля". По крайней мере так нам тогда трактовалось.
И даже если допустить недовольства крестьян в отдельных районах?
Причем здесь падения урожайности в отдельных губерниях?
Ето конечно не оптимистический показатель, но роль крестьянства в формировании РККП(б), а ее тогда, в 1905-м и не сушествовало в том виде, в каком она пришла к перевороту в 1917-м, практически сводилась к нулю.
Кстсти, не нужно мне приводить показатели по импорту/експорту - етими данными, каки самими товарами, манипулировали и успешно манипулируют те же самые члены союза пейсателей на всех известных биржах.

Имею сертификацию по Series 3 NASDAQ и знаю, как ввинчивают "новости", и технические показатели на торгах сырой нефтью. А система та же на все виды товара.
Никакого "спроса&предложения" в Природе современных торгов нет. Есть систематическая и тяжело политизированная спекуляция и торможение.

То же самое наверняка использовалось против России и в те времена.

Теперь о чистоте на Руси.
Советую подковаться на ету тему.
Как раз на "просвяшенном" Западе и Европе проистекали епидемии и говнише текло по улицам, несмотря на карболку и изобретение мыла.

На Руси люди просто мылись в бане, есстесственнйм паровым и водяным способом смывая "нагар".

Если есть желание глянуть в глубину технологий, то и корабельные и железнодорожные емкости отмываются/дезинфицируются паром по причине легкости в експлуатации и дешевизны.

Можно и "умный" памперс придумать, даже говоряший, наверняка. Но дешевле научить ребенка приступать к "делу"
в определенное время.
Навскидку - был такой дяденька - Никитин.
Но его наушения "не пошли", и в страну рекой хлынул Aмерикоза Спок и памперсы.

Шательнее надо, батенька о родной стране.
И в конце.
Я не пойму, чему надо учиться у "просвяшенного" Запада?
Как распространять синтетическую наркоту(LSD) в маcштабах страны и называть ето "движением за свободу любви" - хиппи?
Устраивать "злодейское нападение" пограничной канонерки на линкор ВМФ 6-го флота USA и развязывание Вьетнамской войны в Тонкинском заливе?
Или ...
Ну ладно не будем о грустном.


Имя *:
Email:
Код *:


Сайт управляется системой uCoz