Среда, 22.11.2017, 19:20Приветствую Вас Гость | RSS
 Пока народ безграмотен,
важнейшим ресурсом
для нас является
  Антикомпрадор.ру /как бы В.И.Ленин/  
» Меню сайта

» Обратите внимание!

Дело ИГПР "ЗОВ"


Политическая экономия
Учебник. 1954 г.


Необходимо знать:

Гибель Джонстауна - преступление ЦРУ (1978 год)


» Неслучайные факты
Нино Гегечкори:
Однажды следователь заявил, что у них есть данные якобы о том, что 760 женщин назвали себя любовницами Берия. Вот так, и ничего больше. Лаврентий день и ночь проводил на работе. Когда же он целый легион женщин успел превратить в своих любовниц? На мой взгляд, все было по-другому. Во время войны и после Лаврентий руководил разведкой и контрразведкой. Так вот эти все женщины были работниками разведки, ее агентами и информаторами. И связь с ними поддерживал только Лаврентий. У него была феноменальная память. Все свои служебные связи, в том числе и с этими женщинами, он хранил в своей голове. Но когда этих сотрудниц начали спрашивать о связях со своим шефом, они, естественно, заявили, что были его любовницами. А что же вы хотели, чтобы они назвали себя стукачками и агентами спецслужбы?

» Ссылки

» Статистика
Яндекс цитирования Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru

Главная » Статьи » Статьи из Интернета » Как живется в странах третьего мира

Бойня национальных идей. Драма «зависимого капитализма» в Латинской Америке

В книге Игоря Янчука «Перу на рубеже веков, 1884-1914» перед нами — драма «зависимого капитализма» (стр.116). Временные рамки. Начало. 1884 — год окончания Тихоокеанской войны. Была такая бессмысленная бойня между латиноамериканцами, которые внезапно обнаружили, что они теперь разные нации, у каждой своя «идея», и теперь в порядке «национального возрождения» надо повоевать за месторождения селитры, точнее — из-за того, через каких чиновников английские компании будут этой селитрой распоряжаться. Финал. 1914 — в этом году военные свергли президента Гильермо Биллингхурста, который попытался улучшить положение простого народа (182).

 
А каким было это положение — читайте источники, приведенные в книге. «Напоят самого тупого индейца общины, дадут ему 20 солей и побуждают в присутствии нотариуса подписать документ о продаже земель всего айлью (то есть общины). С этим документом гамонал (то есть крупный земельный собственник, латифундист) является к субпрефекту и говорит: «индейцы продали мне свои земли за 20 тысяч солей…, но мошенники отказываются признать меня хозяином, утверждая, что никакой продажи не было. Так как это неуважение к закону, я прошу вас, сеньор субпрефект, оказать мне помощь вооруженной силой. Я оплачу 10 солей за каждого жандарма». Другая схема. Правительство требует налог деньгами, «а откуда достать два соля… в условиях практически натурального хозяйства»? Хозяин предлагает: я заплачу за вас эти 2 соля. Потом отработаете. (20 –21, 123). Так «крестьянин, его семья и дети становились вечными должниками» (25), «целые поколения трудились безвозмездно в счет уплаты долга» (170). Выходили на работу в цепях и колодках. Пища их «была почти лишена животных белков, основной продукт питания — «чунью», вымороженный до крахмала картофель…, чувство голода заглушали жвачкой из листьев коки» (169). А если осмеливались протестовать — что ж… «Внезапно безоружные крестьяне были атакованы войсками… Улицы Уараса завалены трупами индейцев» (28). «Армия в 1896 г. уничтожила большинство жителей Чукуйто, защищавших своё право на землю, а оставшиеся в живых бежали в горы» (171) и так далее. Подобные описания — постоянный фон перуанской истории, борьбы партий и идеологических дискуссий в газетах. Когда в стране развернулся сбор каучука — на экспорт, естественно, «для производства автомобилей в развитых капиталистических странах» — то один только начальник сборочного пункта по имени Фонсека собственноручно убил сто человек. Тех, кто приносил мало каучука, он живыми закапывал в землю, а одному из вождей, не обеспечивших выполнение нормы племенем, он «отрезал половые органы, сварил и заставил жену жертвы съесть их» (163).

Вспомним: на заре человеческой цивилизации рабство произрастало из долговой кабалы. И вот в конце ХIХ — начале ХХ столетия, на фоне всех положенных институтов парламентской демократии происходит то же самое, с точностью до формулировок: в департаменте Пуно в 1910 году хозяин латифундии называл своих крестьян «живым инвентарем» (171). А мировой капиталистический рынок этому только способствовал, то есть одной невидимой рукой обеспечивал научно–технический прогресс, а другой — запихивал ни в чем не повинных людей в нищету и абсолютное бесправие.

Особый интерес для российского читателя представляет глава «Рост промышленности и дискуссия о выборе пути». Из жизни уже не крестьян, а городской интеллигенции. А выбор такой. Нужна ли вообще перуанцам собственная промышленность или они должны быть счастливы, обеспечивая сырьем другие, более развитые страны? Система аргументации противников промышленного развития такая знакомая, как будто наши продвинутые экономисты переводили с испанского статьи столетней давности. Зачем защищать собственное производство высокими таможенными пошлинами на импорт? Ведь тогда потребитель будет «вынужден удовлетворяться товарами худшего качества» (142). Добрые люди, как настойчиво они заботятся о потребителях.

Хотя, может статься, ближе к истине автор книги, когда он указывает на социальную базу подобного альтруизма — «традиционная господствующая олигархия — аграрная и торговая…» в союзе с иностранным капиталом (141).

Очень своевременную монографию написал Игорь Иванович Янчук — в контексте современной латиноамериканской политики. Книга помогает правильно понять корни левого экстремизма и партизанских движений.

Ни в коей мере не оправдываю захват заложников и соучастие в торговле наркотиками. Но есть ведь и предыстория. Есть память поколений о том, как «цивилизованный» хозяин выдавал работникам ту же коку вместо зарплаты и нормальной еды (78 и др.) — чтоб двигались шустрее, а помрут, так прикажу новых пригнать. И сегодня наследники капиталов, приобретенных подобным образом, читают потомкам рабов нравственные проповеди. Конечно, от воспроизводства ненависти по замкнутому кругу из поколения в поколение ничего хорошего не выйдет. Но можно ли этот круг разорвать, не назвав вещи своими именами и не постаравшись исправить несправедливости? Чтобы больше не было разделения людей на отдыхающих первой категории, которые «сходят с ума, потому что им нечего больше хотеть» — и на «говорящий инвентарь», прозябающий где-то там, на задворках глобализации.



Источник: http://scepsis.ru/library/id_2147.html
Категория: Как живется в странах третьего мира | Добавил: Polyakov (08.09.2008)
Просмотров: 1423 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email:
Код *:


Сайт управляется системой uCoz