Суббота, 15.12.2018, 18:57Приветствую Вас Гость | RSS
 Пока народ безграмотен,
важнейшим ресурсом
для нас является
  Антикомпрадор.ру /как бы В.И.Ленин/  
» Меню сайта

» Обратите внимание!

Дело ИГПР "ЗОВ"


Политическая экономия
Учебник. 1954 г.


Необходимо знать:

Гибель Джонстауна - преступление ЦРУ (1978 год)


» Неслучайные факты
2010. Лукашенко о Саакашвили:
Саакашвили выступил на белорусском телевидении. Я очень жалею, если вы не видели это интервью. Я первый раз вижу таким Саакашвили. Это больше были сигналы российскому руководству типа того, что мы виноваты, но давайте выстраивать отношения.
Мы же не упрекаем россиян, когда они интервью дают Обамы, которое нас "мочит" по полной программе. Вы выстраиваете отношения - выстраивайте. Так мы даже не выстраиваем. Человек дал 7 минут интервью. Ну и что? Вы послушайте сначала, что там.
Вы что, все время будете и дальше воевать? Все равно когда-то надо налаживать отношения, ну и используйте в этом плане Беларусь или Лукашенко. Мы готовы пройти какой-то путь. Там же Саакашвили не один, там же есть грузинский народ, с которым вы жили в одном государстве. Где каждый метр полит русской кровью в войне за Грузию, когда Россия еще империей защищала свои интересы. Нет, вот надо клепать, надо долбать до победного конца. Это дело российского руководства.

» Ссылки

» Статистика
Яндекс цитирования Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru

Главная » Статьи » Статьи из Интернета » Как живется в странах третьего мира

Вечный огонь

Мы приехали в Кольчугино рано утром. Езды от Москвы — всего ничего, каких-то 130 километров от МКАД. При въезде в город едва не повредили подвеску о «лежачего полицейского». Хотя зачем и кому он нужен, неведомо — дорога разбита так, что гонять по ней не рискнул бы даже отчаянный водитель. Обычный, провинциальный городок. Большинство жителей работает на заводах, связанных с металлургией — здесь она и черная, и цветная, здесь и крупный кабельный завод. Главные достопримечательности — храм во имя Покрова Пресвятой Богородицы да центральная площадь с неизбежным Лениным, с которым соседствует власть в лице мэрии, горбольница, суд и мемориал в честь погибших в войну — на постаменте невысокая стела-барельеф и Вечный огонь, вырывающийся из лежащей на земле бронзовой звезды.

Огонь в Кольчугине отключали потому, что бронзовую звезду отмывали от запекшейся крови, — здесь в начале января был заживо сожжен  двадцатипятилетний парень.

МЕСТНАЯ СПЕЦИФИКА
В ночь с 1 на 2 января, около двух часов, рабочий металлургического завода им. Орджоникидзе, Алексей Денисов шел домой через центральную площадь города. До дому оставалось 200 метров, там ждали отец с матерью и накрытый стол — праздник. На постаменте, около Вечного огня, грелись, курили и пили пиво четверо молодых людей. Что случилось, с чего завязалась драка — теперь уже никому не интересно. Вроде бы Денисов сделал пацанам замечание, те ответили бутылкой по голове, добивали ногами. А потом, еще живого,  сунули лицом прямо в газовое сопло. Странный факел, бьющий из Вечного огня, заметил сторож из здания городского суда, вызвал милицию. Подозреваемых задержали прямо у места преступления с поличным — то, что осталось от Алексея, они волокли на помойку. Горячев Алексей (1993 года рождения), Данилов Михаил, Курагин Николай, Андреев Александр (все — 1988 года рождения). Уголовное дело возбудили по статье 105, часть вторая (групповое убийство с особой жестокостью).

На месте убийства сегодня все, как прежде — затертая плита возле звезды покрыта землей; каменные лица, высеченные на барельефе, в копоти, которую — это заметно — пытались свести, но до конца так и не отчистили. «Это не от Денисова», — делятся подробностями кольчугинцы. Оказывается, еще в прошлом году, после Дня Победы, неизвестные вандалы подожгли сложенные здесь ветеранами венки — от них барельеф и обуглился. С обратной стороны памятник павшим и не пытались чистить — камень размалеван  названиями музыкальных групп, кличками, похабщиной. На загаженном и заплеванном снегу — окурки, битое стекло,  бутылки из-под портвейна и пива. Совсем рядом, 100 метров не будет, — здания городского суда и мэрии.

Местные жители  охотно отвечают на вопросы, связанные с  кошмарной историей, но категорически отказываются фотографироваться. Даже со спины. Оценки случившегося у кольчугинцев во многом похожи. Вот рабочий завода им. Орджоникидзе, 42 года: «Про этот случай слыхал, как же. Таких ублюдков на столбах вешать надо, прилюдно, чтобы другим неповадно было». А вот домохозяйка, 45 лет: «Нас в детстве родители на улицу безбоязненно отпускали. А я теперь своих под любым предлогом дома оставить стараюсь — боюсь за них. Мы в молодости на постамент ступить боялись. Только цветы и клали. Я с мужем после свадьбы туда приходила, плакала. Дед мой — тоже Неизвестный солдат, без вести в 41-м пропал. А сейчас молодые по этому месту ходят спокойно, пьют там, безобразничают». Два старика на улице, пенсионеры: «Конечно, слышали. Да, сожгли парня… А у нас в подъезде подростки постоянно двери жгут. Вечером идешь домой — они стоят и рупь требуют. Даем. А куда деваться? А милиция ничего не делает. Представляете? Постоянно поджигают двери! Постоянно!»

Милиции в Кольчугине и в самом деле не видно. «Да какая там милиция, — усмехаются жители, — сама всех боится, чуть что — подмогу из Владимира зовут (это 70 километров от Кольчугина. — «О»). У них только «буханка» да «бобик» на весь город — смех один…» Для приезжих поясняют: «буханка» и «бобик» — это разновидности транспортных средств в распоряжении органов правопорядка. С таким ресурсом за здешней буйной молодежью не уследишь.

А вот и сама молодежь — теплой компанией, метрах в пятидесяти от здания горадминистрации: «Слыхали — подрались они там. Жечь-то, конечно, не надо было… Он замечание, типа, им сделал». На вопрос, нормально ли возле Вечного огня греться и пиво пить, отвечают, не раздумывая: «Конечно, нормально, а чо такого? Всегда там грелись и пили! Тусоваться там нормально. А куда нам еще ходить? Жечь не надо было. Разобрались — и все». Чуть в стороне — между огнем и судом — другая компания, в хорошем тонусе: «Пить возле памятника вообще-то не в кайф — это памятник нашим погибшим дедам. Хотя, блин, гулять нам негде, в клуб — дорого, денег нет, по квартирам общаемся чаще всего».

«Центральная площадь — самое гиблое место в городе, — словно подытоживает мужчина лет пятидесяти, — там постоянно отморозки собираются. Вечером пройти страшно. Милицейский патруль мимо огня едет -  вроде как не замечает. Реакции — ноль! Как так можно?»

Мы колесим по городу, смотрим по сторонам, чтобы составить о Кольчугине представление. Не производит он впечатления аномальной зоны — обшарпанный, полудеревянный, какой-то бесхозный и запущенный, но в остальном город как город. Вот здание городского тубдиспансера. Разваливающийся фасад, мусор, рассыпанный возле баков, и засаленное ватное одеяло, закрывающее какое-то оборудование возле стены… Вот общежитие из темно-красного каленого кирпича, постройки 1916 года, местные говорят, что там постоянно драки и поножовщина. Шутят при этом:  «У нас в общаге долго не проживешь, либо в морг, либо через дорогу — за колючку». «Колючка» напротив, через дорогу — за высоким забором СИЗО. Чуть дальше здание Кольчугинского профессионального училища — вымершее с виду, но на стене старый выцветший плакат: довольный, улыбающийся подросток в рабочем комбинезоне и лихо сдвинутом на затылок берете гордо поднимает вверх диплом об образовании. Поверх — надпись: «Нет на свете выше звания, чем рабочий человек».

Каменные многоэтажки спокойно соседствуют с деревянными избами. На многих прибиты маленькие красные звездочки. В этих местах после войны существовала традиция — если в семье кто-нибудь погибал на фронте, то на видном месте прибивали значок, чтобы все знали — человек, живший в этом доме, погиб за Родину. Раньше к хозяевам такого жилища относились с особым почтением, теперь редко кто из молодых знает, что эти звездочки означают.

Заехали мы и в храм во имя Покрова Пресвятой Богородицы. Красивая, старинная церковь. Батюшка отец Анатолий, несмотря на тяжелые личные обстоятельства (супругу только что отвез в больницу), согласился  побеседовать.

— Отец Анатолий, вы слышали про убийство на Вечном огне?

— Конечно, слышал, весь город знает. Молодого человека отпевали в нашем храме. Случай ужасный, просто из ряда вон выходящий, подобного у нас никогда не было.

— А как вы думаете, почему подобное случилось здесь?

— Трудно сказать. Но мы стараемся и делаем все, что от нас зависит. Вот раньше у нас в городе с 3 часов ночи и до утра гасили фонари. Нам удалось добиться от администрации, чтобы они всю ночь горели.

— Кольчугинцы говорят, что после убийства молодожены перестали ездить к памятнику, хотя эта традиция существовала несколько десятков лет. И неизвестно, пойдут ли возлагать цветы 9 Мая ветераны. С точки зрения православной религии возможно ли провести какой-нибудь обряд освящения?

— Возможно, проведем обсуждение этого вопроса с администрацией города. Посоветуемся. Можно отслужить молебен. Интересное, интересное предложение, надо об этом подумать…

БОЛЕВОЙ ШОК
От храма до дома, где сегодня обитают родители Денисова, недалеко — около километра. В прежней квартире они не могли оставаться — слишком близко от места, где замучили сына. Обычная хрущевка, напротив которой стоят деревянные избы. Отец на работе. Встречают три женщины с заплаканными глазами и осунувшимися от горя лицами: мать, бабушка и тетя Алексея.

Мама, Ольга Вячеславовна: «В детстве у Леши был порок сердца. Доктор сказал, что сын доживет максимум до 18 лет. Я его травами по часам поила. Сколько мы усилий приложили… С неимоверным трудом, но выкарабкались. Переломили болезнь. А для чего? Отняли самое дорогое. Теперь у меня только два желания. Первое — наказать этих нелюдей. Второе — пусть все, все узнают, какую мучительную смерть принял мой единственный и любимый сын Алешенька… Всё понимаю — мальчишки иногда и подраться могут. Ну избили бы его, ну челюсть сломали бы. Но его уничтожали наверняка и шансов выжить не оставили. А перед тем, как сына на огне казнить, его ограбили, сняли куртку и ботинки, которые тот недавно купил — модные такие, высокие. Примерять начали. А у него 46-й размер был, велики оказались, тогда и носки шерстяные с него тоже сняли. Потом ушли, а через некоторое время вернулись, чтобы бросить то, что осталось от моего сына, в мусорный бак. Тут их и задержали».

По словам матери, согласно заключению судмедэксперта Центральной городской больницы, Алексей скончался от болевого шока. То есть на момент сожжения он был еще жив. Об этом же говорит и диагноз экспертов: ожог дыхательных путей. Верхняя часть тела обуглилась до неузнаваемости, родители опознавали сына по ногам и одежде.

Тетя Алексея, Марина Порошкова: «Тело племянника нам доставили из морга зашитым в мешок. Я мешок тот вскрыла. Он лежал в гробу весь обугленный дочерна, только нижняя часть тела целая, а одна рука поднята над головой. На ладони вмятины, наверное, о звезду упирался, когда его жечь начали… А еще мне знакомые рассказывали, что, когда следственный эксперимент на площади проводили, многим из смотревших стало плохо. Самый младший из убийц, Горячев, смеялся. Ему все равно было. Представляете? А следователь нас «утешил», мол, скорее всего, когда вашего Алексея сжигали, он уже без сознания был… Народ говорит — у кого родственники и знакомые отбывают наказания  в местах лишения свободы — даже заключенные в шоке от такой жестокости».

Ольга Вячеславовна: «Говорят, что суд не в Кольчугине состоится, а во Владимире. Не хотят здесь. Народ этих выродков растерзать может. Я хочу, чтобы администрация не замалчивала этот случай, а чтобы он получил как можно бо’льшую огласку».

Вопрос напрашивался сам собой:

— Скажите, а местные власти связывались с вами?

— Нет.

— А соболезнование…

— Нет.

Марина Валентиновна: «Если бы власти еще в прошлом году, когда венки на монументе посжигали, какие-нибудь меры приняли, то, может быть, и Леша сейчас жив был. У нас в городе два злачных места вечером и ночью, где молодежь собирается, — Вечный огонь и старое кладбище. Те, кто любят, чтобы потемнее было, на кладбище идут, а кого к свету тянет — на площадь. На кладбище музыку слушают, выпивают. В прошлом году женщину убили, которая могилку проведать пришла».

Зашедший в квартиру друг Алексея, Александр: «Два года назад возле Вечного огня меня тоже ударили, зуб вот выбили, до сих пор вставить не могу, и ограбили — сняли крест нательный, мобилу забрали и кошелек. Но хоть живой остался».

Когда мы вышли на улицу, я, бросивший курить 5 лет назад, попросил сигарету. Пальцы дрожали. Возвращаясь в Москву, поехали через главную площадь — другой дороги просто нет. Мимо мэрии, городского суда и монумента. Было людно. Прямо на бронзовой звезде стояли и с любопытством смотрели на огонь двое мальчишек, поплевывая прямо в пламя.



Источник: http://www.ogoniok.com/5032/14/
Категория: Как живется в странах третьего мира | Добавил: Polyakov (07.02.2008)
Просмотров: 2238 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 1
1 Polyakov  
«Комсомольская правда» пишет о том, что брянской деревне Княвичи 15-летний школьник Миша С. убил и утопил своего учителя математики. Математик был уже старик, одинокий, да еще и инвалид в придачу. Он вел дневник, где есть много записей о том, что этот школьник его обижает и отбирает деньги. А деньги Мише были очень нужны. В школу он давно не ходил, а ездил в Брянск, где живет его возлюбленная. Маршрутка до Брянска стоит 58 рублей, да девушке и себе надо еще купить пиво и мороженое, в кино сходить. Мама Миши получает в день 50 рублей – она телятница. В семье есть еще один сын. Миша пробовал подрабатывать, но работы в их деревне давно нет. Большинство жителей оттуда уехали. Осталось 300 человек. В школу ходит 8 человек детей, их учат 15 учителей. Ограбив учителя, Михаил поехал в Брянск на авто за 250 рублей – шикнул напоследок.
uborshizzza.livejournal.com/ 468898.html

Имя *:
Email:
Код *:


Сайт управляется системой uCoz